Страница 2 из 18
Вот и сейчас, стоило мне пересечь двор с винтовкой на плече, как десятки взглядов скрестились не на оружии в моих руках, а на выпирающем между ног бугорке, который плотно обтягивали достаточно узкие штаны. Кафтан, в отличие от камзола, был сильно короче, заканчиваясь чуть ниже пояса, и эту часть мужского тела оставлял неприкрытой, как, собственно, и задницу. И поэтому, в процессе моего перемещения от официрского общежития к воротам, ведущим на стрельбище, взгляды плавно перемещались с бугорка впереди на ягодицы сзади.
Но я уже привык и воспринимал подобное философски. Тем более, сегодня на стрельбище меня должны были встречать мои первые подчинённые. Десять парней примерно моего возраста, одарённые, готовые попробовать себя на службе Родине.
И вновь, как лёгкое дежавю прошлой жизни: снова десяток под моим началом. Первая ступенька на пути к вершине. Только там были просто маги, а здесь маги-стрелки. Что ж, я был готов пройти этот путь снова, ради Госпожи и ради тех, кто, возможно, смог выжить, как варга моей армии.
У самых ворот меня, однако, надолго задержали.
Достаточно симпатичная официра в форме поручицы, с печатью тяжких дум на челе, шагнула навстречу, перегораживая путь. Чуть щёлкнула каблуками, одновременно резко кивнув, представилась:
– Ваше сиятельство, поручица Ржевская.
– Ваше благородие, – кивнул я в ответ, – чем обязан?
Мне не составило труда узнать в ней так опрометчиво пошутившую в мой адрес даму, которой я отплатил той же монетой, пустив в ход пару армейских анекдотов моего мира, слегка их подправив, но продолжал сохранять на лице выражение лёгкого удивления, вкупе с толикой интереса.
– Видите ли, – замялась та, слегка порозовев, – так случилось, что с недавнего времени в гарнизоне стали появляться, так скажем, короткие истории о персонаже с моей фамилией. Истории большей частью сатирические и скабрезные. И хоть со мной эти истории не имеют ничего общего, но меня начинают воспринимать, как этого самого персонажа.
Довольно осклабился, внутренне конечно, внешне остался показательно равнодушен. Впрочем, кое-что можно было попробовать поручице объяснить.
– А вы знаете, у меня ведь похожая проблема – понимающе покивал я, поймал непонимающий взгляд поручицы и пояснил, – меня тоже воспринимают не так, как я того хотел бы. Некоторые считают, что я всего лишь меч для ножен, если вы понимаете о чём я.
Ржевская слегка покраснела, смутившись, а я продолжил:
– И знаете, мне это тоже не особо приятно. Я, может, и не прочь считать себя мечом, но полагаю, что годен не только, чтобы быть засунутым в ножны. Понимаете, ваше благородие?
– Да, ваше сиятельство, – не поднимая глаз и теребя рукоять табельного палаша, ответила поручица, но затем снова спросила, – но что же мне делать? Хотите, я принесу вам свои извинения?
– Зачем, да и за что? – почти искренне удивился я, – да и у вашей ситуации это уже ничего не изменит, на каждый роток не накинешь платок, а поручица Ржевская – не вы, а персонаж этих историй – должен констатировать факт, уже зажила в устном народном творчестве своей жизнью. Боюсь, вспоминать её и сочинять новые истории будут и через сотню лет.
– И что же мне делать? – растерянно произнесла девушка.
– Я вижу два пути, – прищурился в ответ, – или стараться всем и каждому доказывать, что вы не такая, что заранее обречено на неудачу, или смириться и воспринимать подобное с юмором. Можете даже сами придумать парочку подобных историй. Опять же, Ржевская там – персонаж ловкий и смекалистый, хоть и комичный. Не такой уж и урон чести, как может показаться. Посмейтесь вместе со всеми, вот вам мой совет, и жить станет намного проще.
– А вы? Что делаете вы?
– Я? – улыбнувшись, ответил, – я иду к своей цели и не обращаю внимания на всё остальное.
Распрощавшись с оставшейся в задумчивости поручицей, я вышел за гарнизонные стены и направился к стрельбищу, где уже переминалось с ноги на ногу моё будущее подразделение. Правда, чем ближе я подходил, тем всё больше сомнений испытывал. А когда до них оставалось не больше десятка метров, то и вовсе остановился на месте, с гневом взглянув на княжескую адъютану, стоявшую рядом. Именно она должна была контролировать исполнение поручения, и теперь я видел, что исполнено оно было из рук вон плохо.
– И что это? – дёрнул я подбородком, едва сдерживаясь, чтобы не начать сквернословить.
– Как что? – удивилась адъютана – рекруты, как вы и просили.
– Это не рекруты, это… – я вновь сдержался, медленно выдохнув, чтобы не сказать слишком обидных слов, – это недоразумения, которым не то что ружьё, им нож доверить страшно, обязательно порежутся.
И нет, я не преувеличивал. Передо мной были десять парней, которых отбирали явно по принципу «кого не жалко». У них на лице был написан страх. Страх перед этим местом, перед стеной гарнизона, мрачно возвышавшейся за моей спиной, перед адъютаной и даже передо мной. У всех без исключения.
Такой, прежде чем выстрелить, сначала три раза перекрестится, затем зажмурит глаза и только потом выпалит в белый свет, не попав даже в жопу слону, стоящему в паре метров перед ним.
Я перевёл взгляд на первого в шеренге, и тот стал потеть ещё сильнее, весь покрывшись бисеринками пота.
– Зелёные, женоподобные, безмускульные щенки, – пробормотал я, находясь в состоянии перманентной фрустрации, вспоминая своего инструктора в учебке ещё в той жизни, – и с такими мне предлагают Родину защищать?
Десяток был как на подбор, примерно поровну или низенькие толстячки, или худые жерди выше меня, прыщавые и нескладные. В общем, некондиция, которым даже проснувшийся магический дар не смог помочь обрести товарный, так сказать, вид. Похоже, родители их сбагрили рекрутёркам исключительно из меркантильных соображений, что пристроить кровиночу в хороший род не удастся, так может тут в гарнизоне найдётся какая официра, что на этаком безрыбье клюнет и на подобный неликвид. И ладно бы они горели жаждой служения или были полны боевого настроя, но передо мной были просто трусы.
– Нет, – вздохнул я, разворачиваясь к полковнице, – так дело не пойдёт. Отправляйте этих обратно, придётся самому выбирать.
– Это, ваше сиятельство, никак невозможно, – тут же отозвалась адъютана, – все отчитались, что приказ исполнен и десяток собран, её высочество ждёт результатов.
– С этими результатов точно не будет, – покачал я головой, а затем решительно произнёс, – и её высочеству я сам всё объясню.