Страница 40 из 56
Значит, Вера с Настей вместе и уж тогда они точно не пропадут.
В конце концов, доедут до Лебедевых и будут ждать нас у них дома.
— Это же прекрасно, — озвучиваю свои мысли вслух и тут же ловлю на себе возмущенный взгляд друга.
— Что прекрасного? То, что моя жена и ребенок оказались вышвырнуты из дома твоей саданутой на всю башку женой? — заводится еще сильнее. — Это прекрасно?! — рявкает. — Или то, что ни Настя, ни Вера не берут трубки? — напирает со злостью на меня.
— Слушай, Андрюх, угомонись, — пытаюсь немного остудить его пыл. Лебедев уж слишком сильно завелся. — Ты не прав и прекрасно это сам понимаешь.
— Зато ты у нас просто сама рассудительность и спокойствие! — психует.
Подхожу к окну, бросаю взгляд во двор и собираюсь с мыслями. Я прекрасно понимаю почему Андрей так сильно зол, но вместе с тем знаю, что мне нельзя поддаваться эмоциям. Иначе все провалю.
Вера и Настя в состоянии решить, куда им поехать или пойти, чтобы было тепло, спокойно и хорошо. В конце концов, у Насти деньги есть и она не бросит подругу, в этом я уж точно уверен.
А вот с проблемами Олега.. Они гораздо сложнее, важнее и тяжелее. Здесь не факт, что я смогу разобраться, даже при наличии связей, денег и знающих людей.
А если пущу на самотек его ситуацию и не разберусь в ней, то потом мы попросту сможем не выплыть. Никто.
Карточный долг — не шутки и спрашивают его серьезно. Это та сфера, в которую ни в коем случае нельзя было залезать.
Но так уж вышло, что связавшись с Верой, я тоже теперь по уши в дерьмище. Ибо у меня нет выбора, я не смогу ее отдать тем гадам.
Карточный долг будет уплачен. Хочет Олег или нет, но он заплатит сполна. А вот чтобы ублюдок стал более сговорчивым, то тут в ход пойдут все уловки.
И перво-наперво в подобных случаях страдает кто? Жена. Дети. Семья.
Илонка хоть не причинит боли ни Вере и Дашеньке, ни Насте с Егоркой. Там рядом Егорыч, они должны быть у него.
Но если вдруг что-то случится..
Илона, ты пожалеешь, что появилась. Серьезно!
При разводе не дам тебе ни шиша.
— Я урою твою жену! — продолжает рычать Лебедев.
— Становись в очередь, Андрюха, — ухмыляюсь недобро. — Я первый.