Пламенная

Вопреки предположениям Арианы, герцог не захотел задерживаться у старой знакомой. Та собрала для гостей-аристократов корзинку с нехитрой снедью и проводила до самой кареты, но держалась Эльвира при этом как-то странно, и герцогиня никак не могла понять причину. Впрочем, Ариана и сама себя не очень хорошо чувствовала — её всё время клонило в сон, поэтому ей вполне могло показаться, что с гостеприимной хозяйкой что-то не так. Возможно, сухость, с которой попрощались Эльвира и Эрик - тоже игра воображения.

— Дорогая? - герцог подал руку Ариане, чтобы помочь забраться в экипаж.

— А.. Да, спасибо.

Внутри кареты ей стало довольно неуютно, хотя ещё утром ничего подобного не было. Кроме того, герцог отчего-то начал её немного, но всё же пугать. И вроде бы ничего не изменилось в его отношении к ней, а воздух будто потяжелел.

6.

Чем дальше уезжала карета, тем лучше Ариана себя чувствовала. Постепенно возвращалась бодрость, а за нею и привычная жизнерадостность. Вот только всё удовольствие от поездки по незнакомым дорогам портила одна незначительная деталь: Его Светлость так и не соизволил вернуть супругу обратно родителям. Он уже и так продержался дольше всех её двенадцати мужей — пора бы и честь знать.

Так он, наоборот, всем своим видом показывал, что собирается провести с ней остаток дней, неважно чьих.

Молодожёны устроились на противоположных сидениях и тот и дело смотрели друг на друга. Иногда их взгляды сталкивались, и тогда герцог улыбался, а герцогиня же громко фыркала и отворачивалась. Ехать в карете ей быстро надоело, хотелось забраться верхом на какого-нибудь коня из четвёрки и мчаться, нестись, растворяться в ветре, а не трястись в коробке, да ещё и в нежелательной компании.

— Нет, ты ведь на самом деле не хочешь быть моим мужем? - в конце концов не выдержала Ариана и уставилась прямо на ухмыляющегося Эрика.

— Наоборот. Очень хочу.

— Нет, нет, нет, нет, нет! — затараторила молодая герцогиня. — Ты посмотри на меня: какая из меня жена? Мужа не слушаю, много ем, на гигантском жеребце верхом ношусь! О! И голос у меня громкий! И вообще, я тебя в обществе опозорю!

Последнее замечание лишь вызвало у герцога смех.

— Дорогая, ты думаешь, я люблю появляться в обществе? Как часто ты меня там встречала?

Ариана от досады закусила губу и забарабанила пальцами по бархатной подушечке. Дельные мысли не шли в голову, но очень хотелось запустить чем-нибудь тяжёлым в одного красивого, но такого непрошибаемого аристократа. Увы или к счастью, здравый смысл победил, и герцогиня ограничилась тем, что поочерёдно оторвала все кисточки у безвинной подушки. Сиятельный супруг хмыкнул, но говорить не стал. Зато у Арианы было что сказать, но в последний миг она снова прикусила губу.

Спустя приблизительно час, одну остановку по необходимости и шесть изуродованных подушечек поуспокоившаяся шкодница возобновила разговор: — Слушай, Эрик, — она добавила в голос побольше мёда, - а давай ты меня домой отпустишь, брак расторгнем, а я всем буду рассказывать, что ты самый добрый, самый лучший и, вообще, просто солнечный человек. Ты же точно знаешь, что о тебе люди говорят. Ну, что? Годится?

— Меня более чем устраивает моя нынешняя репутация.

— Что, совсем? — пискнула Ариана и повторила вопрос уже нормальным голосом: —Что, совсем?

— Совсем.

— Совсем-совсем?

— Совсем-совсем.

Она вздохнула, пожевала злосчастную губу, но пока не сдалась.

— Эрик, а если мы тебе другую невесту подыщем, а? Уверена, найдётся много желающих стать твоей женой.

— Не моей женой, а герцогиней, — поправил её он.

— Ну да, - не стала спорить Ариана, прекрасно понимая, что имел в виду супруг. —Но какая разница! Главное, что с такой женой у тебя не будет хлопот!

Растянув губы в улыбке, в полумраке кареты казавшейся хищной, Эрик приблизился к жене и негромко, но отчётливо произнёс:

— Мне нужна ты, только ты. Так что, дорогая, не рассчитывай, что я тебя отпущу. Ты теперь моя.

Ариана сглотнула и отодвинулась, насколько могла, герцог тоже вернулся на место.

Однако её оцепенение быстро прошло, а раздражение вернулось.

«Съездить бы по морде гаду!»

Разумеется, ничего подобного герцогиня не сделала — леди всё-таки, воспитание, будь оно неладно. Что же касается воображения, его никто не контролировал, так что вот здесь уж она отыгралась так отыгралась.

А время близилось к вечеру, и молодожёны успели проголодаться. Во всяком случае Ариана громко заявила, что очень и очень голодна, а Эрик как верный супруг решил присоединиться к трапезе, тем более что на пути им так и не встретилось ни одного постоялого двора. Гостинцы Эльвиры пришлись весьма кстати, и вскоре с ними было покончено, однако одна прожорливая особа с рыжими волосами начала переживать, что же делать завтра, если герцог так и не соизволит где-нибудь остановиться.

— Не волнуйся, дорогая, — успокоил её Эрик, — есть ещё немного еда, а утром мы доберёмся до дома. Нашего дома, дорогая.

Успокоил?! Да как тут успокоиться? Сутки назад Ариана бесстрашно отправилась в путешествие с «тёмным магом» в полной уверенности, что вскоре вернётся в отчий дом. Однако расчёты не оправдались, и даже запасной план не сработал. Разве можно нанять извозчика или, на худой конец, уехать вместе с почтовой каретой, если по дороге не попалась ни одна живая душа, если не считать старую знакомую мужа?! Кошель, полный серебряных монет, по-прежнему лежал в сундуке, а точнее, в нижнем белье герцогини — вполне себе неплохое место для тайника. Но что толку, если при всём желании невозможно воспользоваться деньгами.

— Эх..

— Дорогая?

— Ничего-ничего!

Ариана и сама не заметила, как вздохнула вслух. Потихоньку злость и раздражение сменила тоска. Все двенадцать раз, когда младшая из дочерей графа Мунстоуна уезжала с очередным мужем, она нисколько не сомневалась, что вскоре увидится со своими близкими и родными. На этот же раз уверенность её покинула, уступив место грусти и печали. Нахлынули воспоминания о родном доме, хотя Ариана покинула его не далее как вчера.

«Там, наверное, Белинда ореховый пирог испекла для меня. И никого к нему не подпускает, чтобы всё досталось мне..»

Вот так, всхлипывая про себя, но продолжая держать не лице маску светской скуки — на балах натренировалась, — вынужденная герцогиня и уснула.