Страница 10 из 18
Быстро бегу вниз по лестнице, застёгивая куртку на ходу. Мельком думаю, куда делась Дашка, вечером её в номере не было, может, нашла себе приключений? Если и нет, то хотя бы расскажу ей, что со мной приключилось. Да, не такое уж и событие, но всё же…
Сталкиваюсь с кем-то в дверях, ужа почти на самом выходе стопорюсь и едва не падаю.
– Простите, – поднимаю взгляд, настроение хорошее.
И мир качается, ломается на режущие сердце осколки.
– Марина, – выдыхает Вадик и хватает меня.
А я замираю, отмораживаюсь, потому что тело перестаёт мне подчиняться. Я чувствую, как дрожит мир вокруг меня, как становится темно, хотя солнце светит вовсю. Мне плохо, но я не могу позвать на помощь, потому что некого звать. Да, рядом ходят люди и оборотни, но разве им есть дело до меня? Нет, я знаю это точно.
И этому оборотню на меня плевать, он просто хочет сломать меня снова. Зачем?
– Вы обознались, – меня едва хватает на эти простые слова.
Я снова отгораживаюсь от него, но это не помогает.
– Марина, я знаю тебя, знаю твой запах, – он тяжело вдыхает, тянет воздух и вдруг звереет, скалится, смотрит на меня с недоверием. – Марина… Ты спала с Пашкой?
Чёрт, я же мылась! Я знаю, что оборотни чувствительны к запахам, но он не должен был его учуять на мне. Я выжгла всё горячей водой и гелем, так как у него это получилось?
– Не понимаю…
– От тебя слишком сильно пахнет им и мылом, – вдруг хмыкает Вадим и подаётся ко мне, прижимается, ведёт носом по щеке и зарывается в волосы. Обхватывает рукой затылок, прижимает к себе, а я безвольно позволяю это сделать. – Марина, как вы вообще умудрились пересечься? Он же хотел просто набухаться и забыться… А я искал тебя, думал о том, что ты рядом. Так близко и так далеко от меня…
– Отпусти.
Я хочу вырваться, но сил нет.
Да что там! Нет не только сил, но и желания. Я хочу стоять с ним так, обнимаясь, целую вечность. Мне это нужно, как и ему, нам обоим просто необходимо чувствовать друг друга.
Чувствовать…
Воспоминания накатывают и накрывают с головой. Я не хочу снова чувствовать это! Я не хочу переживать ад второй раз, гонять по кругу свой ужас, отчаяние, с которым мне было так трудно справиться в одиночку. Он бросил меня тогда, сказал, что я недостойна его. У него была невеста! Была! Идеальная, красивая, богатая… Значит, теперь есть жена.
У него есть жена, а он почему-то обнимает меня и говорит, что я ему нужна.
– Маришка, любимая…
Это окончательно срывает все предохранители. Мои замки, что я так тщательно развешивала на осколках сердца, рассыпаются в труху, разлетаются на крохотные частички.
– Отпусти! – кричу, вырываюсь, стараюсь избавиться от его объятий, которые стали неприятными в один миг. – Я. Тебе. Не. Любимая! – слова вырываются вместе со всхлипами. – Не любимая! Ты меня бросил, Вадик, бросил! И я…
Обрываю, не хочу ему рассказывать, что пришлось пережить, когда он ушёл. Это только моя боль. Теперь моя, ничья больше. Если бы не его слова тогда, если бы не они, может. Я и смогла бы разделить с ним свой нескончаемый кошмар. Но Вадим сделал всё, чтобы я его не искала. Не спрашивала: «За что?»
– Я не мог иначе, Маришка, тогда не мог, – он не отпускает меня, хватает за руку, вновь тянет к себе. На нас уже обращают внимание, но его это словно совсем не беспокоит. – Мы так боялись, что она причинит ей вред, что не могли иначе. Но ты ведь теперь всё знаешь? Да? Мариш, ты простишь меня? – Вадик прижимает меня к себе, и эти стальные объятия душат.
Он обволакивает собой, своими эмоциями, и мне становится душно. Раньше мне нравилось, когда Вадика было много, он был рядом со мной, словно чувствовал, что мне нужно, отгадывал желания, опережал мои слова. Чистый восторг – осознавать, что ты небезразлична.
Но как же больно падать с придуманного пьедестала.
– Я ничего не знаю, – не понимаю, о чём он говорит, и не хочу понимать. – Отпусти меня, я пойду. У меня ещё дела.
– А как же Паша? – Вадик отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, и я вижу, как недоумённо хмурится оборотень, словно теперь ему не хватает кусочка в пазле.
– Знаешь, – откидываю в сторону его руку и отступаю, – я смирилась с тем, что ты ушёл, понимаю, что в вашем чокнутом сообществе все могут знать всех, но, блин, Вадик, я не обязана тебе ни в чём отчитываться! То время прошло, ты сам…
– Я сам! И уже говорил тебе, что у меня не было выбора! – перебивает меня.
Да уж, даже договорить не дал.
– Вот сам и вали нахрен, понял? Я перед тобой отчитываться не собираюсь.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, толкаю дверь, но едва не вываливаюсь на улицу, поскользнувшись на подтаявшем снеге.
– Поймал! – радостный голос Павла бьёт больно, и я дёргаюсь, огрызаюсь раньше, чем успеваю подумать, а надо ли это делать.
– Пошёл ты!
Холод мигом захватывает обнажённые участки, жжёт больно, но терпимо, я вполне успею дойти до своего отеля.
– Марина? – недоумение моего любовника искреннее, но я не желаю сейчас ни с кем говорить.
– Марина! – это уже очухивается Вадик, выскакивает следом, натыкается на Павла и бросает ему: – Ты ей что-то говорил?
– О чём? – недоумение сменяется недовольством. – Вы знакомы?
– Это она…
Дальше я не слушаю, я бегу. От себя. От прошлого. От настоящего.
Нет, с меня хватит приключений, лучше засяду в номере и буду пить, пока мозги не откажут. Это безопаснее, эффект тот же, но сердце больше не пострадает. Отдых закончился, так и не успев толком начаться. И кто в этом виноват? Кажется, я сама.
И ещё немного – мой дурацкий вкус на мужчин.