Страница 34 из 84
На беспамятство это не было похоже, потому что я не плавно в него входила, а как по щелчку выключилась. И включилась так же мгновенно. Вот только времени, скорее всего, прошло много, потому что, когда я открыла глаза, солнце стояло прямо над поляной. Знакомой поляной, между прочим. Вон справа дом Тора и Василисы. А сами они сидели на пнях прямо передо мной. Викинг сложил руки на груди, насупил брови и сурово уставился на меня. Девочка же выглядела намного дружелюбнее. Она забралась с ногами на свой импровизированный трон — у него даже сзади торчал кусок коры, как бы представляя собой спинку, — обхватила колени руками, склонила голову набок и смотрела на меня хитро-хитро. Кот мой только куда-то подевался. Я хотела спросить, не видели ли они Боюна или позвать его самой, но изо рта у меня не вырвалось ни звука, я даже губами двигать не смогла. Более того, моё тело мне не подчинялось! Во теперь мне стало страшно.
Ну, хоть голова перестала болеть.
Василисе между тем надоело на меня таращиться, она чуть-чуть подвинулась ближе ко мне, спустила ноги, опёрлась локтями о колени, положила подбородок на раскрытые ладони, легонько улыбнулась и, растягивая слова, произнесла:
— Бабушка Рина, выходи.
В смысле? Какая Арина? Она ж померла. Или не померла. Как же я запуталась, и никто ничего не объясняет! Да я и спросить-то ничего не могла, сколько ни силилась!
— Бабушка Рина, выходи, — повторила юная змейка. — Отпусти тётеньку Настю.
Она переглянулась с отцом, и тот пожал плечами. Пока я поняла только то, что они решили, будто меня захватила моя предшественница. Но с чего они это взяли? У меня совсем не было идей. Зато были пробелы в памяти. Отчего-то я не могла припомнить ни того, что было сегодня утром, ни многое из вчерашнего, а уж о том, что произошло со мной позавчера, я вообще молчу.
— Бабушка Рина, эх, бабушка Рина, зачем ты так? Тётенька Настя хорошая, не мучь её, пожалуйста. Не жалко тебе её? Ты если не выйдешь, от неё ведь ничегошеньки не останется. А мне тётенька Настя нравится. Если ты её продолжишь обижать, — она посмотрела на меня в упор, и глаза её сверкнули изумрудом, — я расстроюсь. А ты знаешь, что бывает, когда я расстраиваюсь.
Девочка вроде бы говорила спокойно, но я почувствовала от неё такую угрозу, что на месте Арины, если она на самом деле засела в моей голове, уже давно выскочила бы и спасалась бегством. А может, у неё нет такого варианта? А что, если я — её единственный способ выжить? Так, стоп! Я в альтруистки не записывалась. Мне своя шкура дорога.
— Не выходит, — нахмурилась девочка. — Если я сама её вытаскивать буду, могу и убить.
Мне бы очень хотелось знать, кого она имела в виду, но, как я уже отметила, тело моё мне сейчас не принадлежало.
— Надо остальных кликнуть, — сказал Тор.
— Хорошо, папочка! Деда Троша! — позвала Василиса негромко, но, кому надо, тот услышал.
Леший явился не один. Рядом с ним стояла неземной красоты златовласка, одетая почему-то в древнеегипетское платье, а на шее у неё зелёными пятном выделялся кулон в виде лягушки. Худовата красавица как на мой вкус, но да ладно. Кто она вообще такая? Царевна-лягушка? Я её раньше не встречала. Или встречала? Вполне возможно, мы уже виделись, когда на меня нападало беспамятство.
— Деда Троша, тётенька Хекуша, день добрый!
— Я Хекат, — насупилась красотка. — Почему никто запомнить не может?
— Здравия тебе, дочка! — расплылся в улыбке Митрофан. — Что, не выходит?
— По-хорошему не хочет, — вздохнула девочка. — Даже на папку не откликается.
— Раздеваться пробовал? — деловито оглядев викинга, поинтересовался леший.
— Митрофан! — прикрикнул на него Тор, красноречиво скосив глаза на дочь.
— А что такого? — хмыкнул старик. — Я ж не просил раздеваться полностью. Ринке б и торса твоего хватило — сам помнишь, как она слюни по нему пускала.
Викинг поморщился, видимо, помнил.
— А может, так оставим? — предложила царевна-лягушка. — Мне Арина больше нравилась. Она имя моё правильно называла. — Три прищуренных пары глаз вперились в неё. — Что? Я всего лишь высказала своё мнение.
Что бы там она себе ни думала, а вместе с лешим, змейкой и викингом встала передо мной. Последнее, что я услышала, было:
— Ринка, дрянная ты баба, вылазь из девки!
Что было дальше, я не знала, потому что окончательно потеряла связь с реальностью. И с нереальностью тоже.