Магические будни интровертки

Глава 13

Мимо меня проносились мириады звёзд, сливаясь, а я всё ускорялась, мчась куда-то сквозь время и пространство. Я не знала, где должна оказаться, но страшно мне не было — я чувствовала, что не одна, кто-то могущественный присматривал за мной. Я же больше не была собой, моя физическая оболочка исчезла, и сейчас я искренне не могла понять, зачем она вообще нужна. Вот она — свобода! Мне хотелось раствориться, стать единым целым с самой Вселенной, но что-то останавливало.

— Держись, Настя, не поддавайся. Мы почти на месте.

Я не услышала голос, хотя не сомневалась, что говорила Хекат, слова сами отпечатались в моём сознании. Смысл их был мне понятен, но приняла я их с трудом, ведь то, что окружало меня, взывало к самой моей сущности, умоляло вернуться к истокам. Вернуться к началу всего.

Бесконечная красота, величественная невероятность.. Как же хотелось..

— Травница, заклинаю тебя!

И только этот призыв не дал мне совершить непоправимое, и я сосредоточилась.

Время стало замедляться, безумное великолепие прекратило свой бег, и мы остановились. Вокруг замерло Всё, но в то же время не существовало Ничего. Лишь сверкала звёздная пыль в окружении фиолетово-синего пространства. Ничего не двигалось, будто мы навсегда попали в обездвиженную картинку.

И вдруг всё завертелось. Звёздная пыль начала объединяться и струйками потекла к невидимой точке, закрутилась спиралью и кружилась всё быстрее и быстрее, пока не обернулась серебристо-голубым шаром, поверхность которого будто состояла из постоянно движущихся всплесков воды.

— Это и есть наш Мир, Настя. Изначальный мир.

Даже и без этих слов я знала, на что смотрю. Чувствовала.

Однако одиноким он не остался. Вскоре, а возможно, это заняло миллиарды лет, вокруг него появились галактики и прочее, название чему я не могла придумать. Но от Изначального мира всё это отделяли тончайшие грани. Я их не видела, но не сомневалась, что они есть.

— Миров много, Настя. Они рождаются и умирают, но, если исчезнет Изначальный, погибнут все. Поэтому мы, четыре стража, следим, чтобы он сохранялся в целости. Мы все, включая тебя, пришли из других миров, чтобы защищать нашего прародителя. Испокон веков для равновесия Травница, Лесовик, Воин и Кормилица следят за тем, чтобы границы не нарушались. За свою службу ты получаешь в дар вечную юность, но, когда придёт твой час, ты должна призвать себе преемницу.

Как заворожённая, я смотрела на сияющий шар, и в душе моей зародилась к нему нежность. Я не могла её объяснить, да и разве это важно? Одно я знала точно: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить его.

— Хорошо, Настя. Верно.

И нас начало отдалять от шара со всё убыстряющейся скоростью. Всё моё естество противилось разлуке. Больно, как же было больно! Я рвалась обратно, но мой проводник не позволил мне остаться у..

— Начало времён. Ты видела, Настя, Начало времён.

И как же мне хотелось к нему вернуться. Но чем дальше мы от него улетали, тем менее навязчивым становилось желание. И лишь одно оставалось неизменным: я защищу Изначальный мир!

Пришла я в себя мгновенно. Даже слишком мгновенно, если можно так сказать, потому что покачнулась и едва не упала. Но меня удержали.. стальные ладони Хекат. Она так сдавила мне виски, что, казалось, вот-вот расплющит голову. А этой крохе с головой лягушки дорогу лучше не переходить.

— Сколько? — повернувшись к Митрофану и освободив меня, поинтересовалась Хекат.

— За пять минут управилась, Хекуша! — хмыкнув, сообщил леший.

Пять минут? Серьёзно? Прошло всего пять минут?!

— За пять?! — поразилась женщина. — На Арину три всего ушло! Что за дуру она себе выбрала?!

Эй! А обзываться-то зачем? Пока мы «плавали» во Вселенной, Хекат казалась мне такой близкой, такой доброй и понимающей, но стоило нам вернуться, как опять началось. Вот сейчас я ей точно всё выскажу!

— Послушай..

— Три минуты, Настя, — положив руку мне на плечо, сказал викинг. А вот он сейчас отличался от того, каким я привыкла его видеть. Будто он совсем не испытывал ко мне неприязни. Странные дела творятся, однако, и я обязательно всё выясню. Но сперва нужно было сделать то, зачем мы сюда пришли. Зачем мы пришли в этот мир. Изначальный мир.

— Что я должна делать? — тихонько спросила я у Тора.

— Основное ты уже сделала, — вместо него, поджав губы, сказала Хекат. Интересно, и что я такого спросила? А что, если я и вправду не понимала? — Просто повторяй за нами.

И она, виляя костлявыми бёдрами, отправилась к пню с рубиново красным мхом, приподняла подол платья и без чьей-либо помощи запрыгнула на своеобразный постамент. Лягушка, как есть лягушка.

— Что я сделала? — обратилась я сразу к обеим мужчинам, потому что коллега по цеху, так сказать, меня изволила игнорировать.

— Ты поверила, Настасья, — ответил за двоих леший и улыбнулся, а потом скомандовал: — Ану-ка по местам, ребятки! Две минуты!

Мои глаза забегали — я вообще не представляла, какой «пьедестал» мой, и никто ж и не сказал! Я открыла было рот, чтобы спросить, но почувствовала, как меня подхватили за талию, со мной в руках сделали несколько длинных шагов и водрузили на пень, украшенный зелёным мхом. Тору справа от меня достался сизо-голубой, а Митрофану — рыжий. Хекат расположилась напротив меня, и я решила внимательно за ней наблюдать и повторять в точности всё, что она будет делать. Она ведь так сама сказала.

Небо над нами мгновенно заволокло чёрными тучами. Не серыми, не графитовыми, а непроглядно чёрными. Я перестала видеть что бы то ни было, но не испугалась. А спустя какой-то миг прудик засветился серебристо-голубым светом. Я его узнала, ведь видела совсем недавно и одновременно очень давно.

Стражи подняли руку до уровня пояса ладонями вверх, я сделала то же самое. Будто тонкие иголочки стали колоть кончики моих пальцев, и вода начала постепенно подниматься, пока вся не оказалась в воздухе и не обрела форму шара.

Как если бы перед нами была миниатюра Изначального мира.

От шара во все стороны сразу подул ветер, мои короткие волосы взметнулись вверх, да там и остались, потому что дуновение превратилось в ураган. Как я устояла на ногах, я и сама не поняла. Ветер проникал всюду, платье облепило меня, глаза быстро пересохли, и я с трудом могла моргать. Но странным образом меня не сносило, будто пень крепко меня держал, чтобы я никуда не делась, пока не доведу дело до конца.