Страница 93 из 125
- Идите к председателю, а чего вы ко мне явились? Ничего вы от меня не получите… Понятно?
- Мы не к председателю пойдем, а в район на тебя пожалуемся.
- Меня в районе знают! Вот Андрей Федорович приехал, жалуйтесь ему, а от меня отцепитесь!
В сенцах Кривцова и Сергея встретила сама хозяйка. Это была женщина статная, не старше сорока лет, с той природной деревенской красотой, которая открыта всем - видна и в улыбке, и в походке, и в манере держать голову, чуть склонив ее на плечо… Прасковья Николаевна была взволнованна, и от этого ее дородное лицо выглядело особенно привлекательным.
В передней комнате стояли молодые, невысокого роста, белокурые девушки: лица их были гневны.
- Ну, здравствуйте, красавицы! - сказал Кривцов.- Что у вас тут за споры?
- Не споры, а разговор,- ответила одна из них, выйдя вперед и поведя бровью.
- А кто вас сюда прислал?
- Сами себя прислали.
- Почему одна Прасковья рекорды получает?
- Разве мы хуже ее?
- Все ей да ей, царицей прозвали, а все другие будто и на свете не существуют.
- А вам завидно? - Кривцов добродушно усмехнулся.- Что ж поделаешь? Ей весь край завидует.
- Мы не завидуем, а только дайте и нам хорошие семена!
- А ты кто такая смелая? - спросил Кривцов.
- Шура Богданова.
- А тебя как звать? - обратился Кривцов к подруге Шуры.
- Маруся Новикова.
- Вот что я вам скажу, Шура Богданова и Маруся Новикова. Идите домой и готовьтесь к выборам. Вот перед вами и кандидат - Сергей Тимофеевич Тутаринов, за него вы будете голосовать. Мы еще заедем к вам и побеседуем о выборах…
- Вы нам выборами зубы не заговаривайте,- смело ответила Шура.- Нам семена нужны!..
- Так вы об этом поговорите со своим правлением, пусть оно вам и поможет.
- Ага, дожидайтесь! - сердито отозвалась Маруся.- Наше правление только Прасковье помогает…
- Мы ничего не хотим,- сказала Шура,- а только дайте нам «гибрид-кубанку» - ту пшеницу, что Прасковья будет сеять…
- Не можем, девушки, не можем. Ту пшеницу мы специально раздобыли… Так что, Шура и Маруся, об этом и не думайте… Идите, идите домой, пока светло.
Шура и Маруся немного постояли и ушли.
- Обиделись,- сказал Сергей.
- Обижаться тут нечего,- заговорил Кривцов, глядя на Голубеву.- Ну, царица полей, как готовишься к севу? Может, нужна какая помощь?
- Сказать, Андрей Федорович, к севу готовимся лучше всех.
- Вот и прекрасно.
- Дела у меня идут исправно.- Прасковья склонила на плечо голову.- Золы припасли порядочно, не зеваем!.. «Гибрид-кубанку» на всхожесть уже испробовали.
- Ну и как?
- Лучше и быть не может. Густая, как щетина! Сила в ней к росту необыкновенная. Такая даст двести пудов… Вчера на тех участках зяби, где будем сеять «гибрид-кубанку», снегозадержание устраивали.
- Всем хутором вышли на помощь Прасковье Николаевне,- пояснил Андриан.
- Правильно, так и нужно,- одобрил Кривцов.- Прасковья Николаевна у нас на особом счету.
- Пожаловаться я не могу. Все помогают, а только бабы из других бригад чересчур вредные.
- Отчего же они вредные? - спросил Сергей.
- Видали эту парочку? - Голубева горестно посмотрела на Сергея, как бы говоря. «Эх, что тебе сказать? Ты у нас человек новый и не знаешь, как мне тяжело».- Вы думаете, эти девчата - первые? Вчера тоже были такие ж крикливые делегатки из третьей бригады… И откуда они узнали про ту пшеницу?
- А что это за пшеница? - допытывался Сергей.
- Сергей Тимофеевич, зараз я тебе вкратце поясню,- сказал Кривцов.- Дело было так. В Краснодаре на опытной семеноводческой станции я по знакомству раздобыл семян засухоустойчивой пшеницы… Да. Так вот эти семена мы и передали Прасковье Николаевне, и весной она засеет шестьдесят гектаров… Ну, а в бригадах узнали об этом и взбунтовались…
- А вы дайте возможность посеять «гибрид-кубанку» всем бригадам,- посоветовал Сергей,- вот они и не будут бунтовать.
- Не можем,- решительно заявил Кривцов.- И семян маловато, да и не получится у них такой урожай, как у Прасковьи Николаевны.- Кривцов обратился к Петру и Андриану:- А вы чего стоите? Седлайте коней да созывайте народ: проведем вечер встречи с кандидатом…
На дворе вечерело. Прасковья Николаевна зажгла лампу и стала собирать на стол ужин. Кривцов умывался в соседней комнате, а Сергей сидел у окна и задумчиво смотрел в темное небо,- сумерки уже укрыли и тополя, и двор, и сарайчик с острой крышей.
«Значит, по осени Кривцов может смело ехать в край с отчетом,- думал он.- Отдушина будет… Как это он говорил,- надежный козырь в руках… о бригадах забыли, а вырастили на весь район одну рекордистку и радуются. Голубевой - все внимание, а другим - ничего… Надо поговорить с Кривцовым».
Он не смотрел ни на Кривцова, ни на Голубеву, ел молча, а после ужина сказал, что на агитпункте, наверное, уже собрались колхозники, и стал одеваться.
Глава XXII
Дом агротехники, куда вошли Сергей и Кривцов, провожаемые Голубевой, состоял из просторного зала и четырех небольших комнат. В одной из них временно помещалась избирательная библиотека. Рядом с книгами и комплектами «Правды» и «Известий» Сергей увидел ящики с черноземом - в них кустилась яровая пшеница. Голубева погладила рукой густую щетку игольчатых ростков.
- Вот она, та самая «гибрид-кубанка», что никому жить спокойно не дает… Видите, какая у нее сила к росту.- Голубева обратилась к Кривцову:- Андрей Федорович, в будущем году мы еще не такие рекорды установим!
- Правильно! Действуй, действуй, Прасковья Николаевна,- одобрительно отозвался Кривцов.
Зал хотя и считался агитпунктом и был предназначен для собраний, но внешним своим видом напоминал аудиторию агрономического техникума. На стенах, рядом, с избирательными лозунгами и плакатами, висели всевозможные экспонаты с надписями. Тут были и связки до половины оголенных кочанов кукурузы, и огромные головы кормовой свеклы, и снопики пшеницы, ячменя, овса и серебристо-красные связки проса, и сухие шляпы подсолнуха, и клубни картошки,- словом, все, что вырастило звено Голубевой.
Желающих послушать и посмотреть будущего депутата оказалось так много, что далеко не всем им посчастливилось попасть в помещение. Народ толпился и у окон и на крыльце. Многие женщины пришли с детьми, и им отвели передние места. Все скамьи были заполнены до отказа. Те, кому негде было сесть, стояли в проходе, иные, пробравшись к столу президиума, присели на корточках вдоль стены, кое-кто забрался на подоконники. У входа, на длинной лежанке, сидели в ряд, как цветы, девушки, тайком поглядывая на Сергея блестящими глазами, и по взгляду их можно было догадаться, что они еще точно не знают, нравится или не нравится им кандидат в депутаты.
Пока Кривцов открывал собрание и знакомил людей с кандидатом в депутаты, Сергей рассматривал колхозников. Тут были и молодые парни, и пожилые, степенные мужчины, и бородачи, и старушки, и цветущие, красивые девушки.
Были тут Шура Богданова и Маруся Новикова, в одинаковых серых шалях. Лица у них строгие. Шура держала в руке кнут, и обе девушки тоже посматривали на Сергея и о чем-то тихо переговаривались.
«Не уехали,- подумал Сергей.- Молодцы! Значит, не желают уступать…»
В это время Кривцов закончил вступительное слово и попросил Сергея рассказать свою биографию. Прошумели аплодисменты,- охотно хлопали в ладоши Шура и Маруся и девушки, сидевшие на лежанке.
Сергей не любил и не умел говорить о себе, но на этот раз к нему вдруг неведомо откуда пришло красноречие. Он начал с воспоминаний о детстве, об отце и матери, о сестрах и братьях, с любовью отозвался об Усть-Невинской и о тех закубанских островках, куда доводилось ему еще подростком водить в ночное колхозных лошадей. Сказав несколько слов о станичной школе, в которой учился, Сергей перешел к годам военным. Сергей говорил не столько о себе, сколько о своей дивизии, о генерале, о своем танковом экипаже. Увидев на стене старенькую, оставшуюся от военного времени карту, испещренную флажками и стрелками, Сергей подошел к ней и показал расстояние, которое прошла Кантемировская танковая дивизия… Старушка и ее сосед - угрюмый, с белой бородой казак - одобрительно кивнули головами, а Сергей уже снова вернулся к своей станице и рассказал о пятилетке Усть-Невинской, о начатом строительстве электростанции и о планах электрификации района.