Дедов завет

Глава 3

— Э.. Верховный волшебник?

Старик ничего не ответил. Он вообще, похоже, меня не заметил. Э.. А почему это у него глаза закрыты? И одет он был не так как обычно. Вместо мантии Верховного волшебника на нем была светлая ночная сорочка до пят и длинный колпак, свисающий ниже шеи.

— Спит он, не видишь что ли? Слышь, парниша, ты зачем его прям из постели вытащил?

— Я?

— Ну не я же! Слышь, парниша, ты кончай тут своими хотелками направо и налево разбрасываться! Не ровен час, и меня куда-нибудь отправишь!

Это он, конечно, погорячился. Можно подумать, я тут такой сильный!

— Руфус, а он точно спит?

— Спит, спит.. Парниша, ты чего удумал?

Ничего я не удумал. Я так просто.

— Э.. Верховный волшебник? Профессор Корнелиус? Корнелиус? Старикашка? Пень трухлявый?

По-хорошему, мне бы на этом остановиться, но меня уже понесло. Я осторожно потыкал его пальцем, потом и вовсе потряс за плечи, но Корнелиус только сладко всхрапнул.

— Парниша! Не дури! Это несмываемые чернила! Эй! Я кому говорю! А.. ладно. Вот тут сердечко подрисуй.

Из кабинета Верховного волшебника я улепетывал еле сдерживая хохот. Завтра Корнелиус сам себя в зеркале не узнает. Эх, хорошо, что завтра еще и Свободный день, так что я с утра пораньше в Город сбегу, там отдам книгу Харариусу — так что старикашка ничего не докажет. А то, что он узнает, что это я с ним так пошутил, я не сомневался — больше некому.

До рассвета оставалось еще несколько часов, и я решил не ложиться. Все равно скоро вставать. Руфус заявил, что устал от меня и испарился по своим делам. От нечего делать я решил полистать «очень-очень важную книгу». Должен же я знать из-за чего я так рисковал!

Вот только открыть ее у меня получилось далеко не сразу. Сначала я пытался отодрать обложку, потом пошли в ход заклинания. Я даже «хотелку» свою использовал — ничего не помогло. Разозлившись, я швырнул ее на пол, и тогда она открылась.

— Ого! — присвистнул я. Кто б мог подумать, что ее открывать надо именно так. Харариус мог бы и сам сказать. Нет, я понимаю, что эта книга не моя, и не я ее брал почитать, но мне же любопытно!

Я поднял книгу с пола и перенес ее на стол, где уже стояла зажженная свеча. Пролистав ее, я сильно разочаровался. И это «очень-очень важная книга»? Рецепты тут были самые простые, которые даже я б смог приготовить, если б захотел. Но этого я делать точно не собирался, поэтому захлопнул книгу и передвинул ее на край стола. Чем бы это еще заняться в оставшийся до рассвета час?

Хм. Чем бы заняться, чем бы заняться? Я оглядел всю комнату, но так и не придумал. Так.. А это там что? На ковре валялся сложенный пополам лист. Его там раньше точно не было. Скорее всего он выпал из книги, когда я ее на пол бросил. Наверное, еще один рецепт. И тоже «очень-очень важный».

Вздохнув, а точнее зевнув, я поднял лист и развернул его. Нет, это был не рецепт. Это было письмо, и я даже знал от кого, потому что оно было написано такими же каракулями, как у меня. Деда.. Однако прочитать я его не смог. Единственное, что я смог разобрать, было мое имя. Остальное же было написано какими-то непонятными символами. Это точно был не Вендийский, потому что знал я его хорошо, а других языков у нас и не было, кроме нашего. Тогда что это такое?

— Руфус! — позвал я. Если кто и мог помочь мне, так это тысячелетний Дух Школы. — Руфус! Руфус!

Крыс и не вздумал отозваться. Он вообще редко приходил не по своему желанию.

— Руфус! Руфус!

Не, не явится. Пока я вертел письмо и так и эдак, взошло солнце, и мне нужно было очень торопиться, пока Корнелиус не проснулся.

Первым делом я забарабанил в дверь друзей. Но на стук вышел не кто-нибудь из них, а, как назло внук Корнелиуса Гавриус.

— Чего тебе? — буркнул он, сонно потирая глаза.

— Гэна или Пара позови.

— Сам зови. — Он посторонился.

Оказалось, что мои друзья и не думали пока просыпаться. Гэна я кое-как растолкал (Пара даже не пытался — без толку) и насунул ему на нос очки, чтоб он спросонья хоть смог разглядеть, кто перед ним.

— М-мар? Что-то случилось?

— Ага. Потом расскажу. Я в Город. Встретимся там.

— Ч-то? А, да. Хорошо.

Я кивнул и уже собрался рвануть оттуда, как Гэн схватил меня за руку:

— С-стой, Мар. А где? И во сколько.

Я посмотрел на мирно дрыхнущего Пара и сказал:

— Ну.. Давай в «У обжоры Пара» в полдень. Пойдет?

— Д-да.

— Все, я тогда побежал!

И я на самом деле побежал. Да так, будто за мной гналась целая сотня сердитых Корнелиусов. Или моя бабуля. Одна. Пробегая мимо кабинета Верховного волшебника, где уже кто-то поставил новую дверь (подозреваю, что это Руфус постарался), я услышал такую ругань, слов из которой мне как бы знать не полагалось. Ага, и детей в капусте находят. Мне показалось, или я свое имя услышал?

В общем, до рва я добрался очень быстро. К тому же в такую рань все лодки были еще на месте, и я мог выбрать любую. Вот только чем ближе я к ним подходил, тем сильнее тряслись мои коленки.

— Соберись, тряпка! — сказал я себе. Ну, сказал, а дальше что? Коленки от этого трястись меньше не стали.

В лодку я все-таки забрался и даже кое-как доплыл. И только на земле я понял, что все это время я почти не дышал. Оладка перепеченная! Ну вот как можно так сильно бояться воды в мире, где ее без волшебства попросту не существует!

Ладно, потом об этом подумаю. Сперва нужно «очень-очень важную книгу» Харариусу отнести, а то она еле поместилась в моей сумке, да еще и тяжеленной оказалась.

— О! Малыш! Давно не виделись! Да я как погляжу, ты уже совсем и не малыш! Ого как вымахал!

Передо мной стояла во всей своей старушечьей красе любовь нашего Пара Зарина. Я до сих пор так и не понял, сколько ей лет. То мы видим ее вот такой вот сгорбленной и беззубой старушкой, то невероятной темноволосой синеглазой красавицей. Скорее второе, чем первое.

— Доброе утро! — поздоровался я. Эх, жаль, что Пар остался в Школе валяться в своей постели. Он сильно расстроится, когда я расскажу ему, что видел Зарину. Ему-то уже давно так не везло.

— Куда торопишься?

— В библиотеку.

— В библиотеку? — она выгнула кустистую седую бровь. — Школьной мало?

— Ага. Что-то вроде того.

— Надо же! — хмыкнула Зарина. — А не хочешь ли ко мне в лавку заглянуть, малыш?

Оладка перепеченная! Конечно хочу! Там у нее так много интересных штуковин! Но надо сначала отдать книгу..

— Я бы с радостью..

Старушка прервала меня жестом:

— Можешь не продолжать. Я поняла. Только чувствую я, что скоро тебе понадоблюсь. Только один приходи. Иначе меня не найдешь

А вот теперь Пар точно расстроится.