Дедов завет

Глава 25

Раскаленный воздух огнем опалил мои ноздри, глаза мгновенно пересохли, и стало тяжело дышать. Жаром тянуло отовсюду.

Вокруг меня была растрескавшаяся земля, а над головой — блеклое голубое небо. Я попытался наколдовать воду, но у меня ничего не вышло. Я старался снова и снова — ничего. Оладка перепеченная! Я ж так тут и помру! Или я уже помер?

— Нет, ты пока живой. Не знаю только, надолго ли.

Усталый голос прозвучал у меня за спиной, и я обернулся. Хотел сделать это резко, но не получилось — сил не было. Чуть поодаль от меня на раскаленной земле сидел мой знаменитый предок. Он словно не замечал жара, и взгляд у него был какой-то.. пустой.

— Привет, — сказал я, потому что ничего лучше придумать не смог.

Предок не ответил, словно глубоко ушел в свои мысли. Мне почему-то было не по себе рядом с ним, хотя раньше я такого не замечал. Я подошел к нему и остановился, решая, что делать дальше: остаться стоять или сесть рядом, как вдруг Вариус заговорил:

— Не было у меня выбора. Ты же понимаешь?..

— Э..

— А.. Ну да.. Ты пока не понимаешь. Ничего. Придет время — поймешь.

Ага. Конечно.

— Где мы?

— А ты разве не узнал? Это же Школа. Мы уже с тобой здесь встречались.

Я повертел головой по сторонам, но, как и прежде, вокруг меня кроме выжженной земли ничего не было. Если только не считать.. А она здесь откуда взялась?!

— Это ж моя дверь!

— Твоя? — Вариус вроде бы вопрос задал, но было видно, что это его совсем не интересовало.

— Ну.. Вроде того.

— Тогда ты знаешь, что там. Или кто.

— Ага. Знаю. Вендийцы.

И в прошлом году я добавил туда еще двоих. Если мне тогда было очень плохо, то я даже представить не мог, что чувствует (или чувствовал — я уже совсем запутался!) Вариус.

— Все до одного.. Старики, женщины, дети.. Все до одного.. Там.. — На лице моего предка отразилась такая боль, что у меня у самого дух перехватило.

— Ну.. Не совсем. Еще двое точно остались.

И эти двое хотели меня убить, чтобы освободить своих родичей из вот этой самой двери. Только об этом я решил Вариусу не рассказывать. С него и так хватит.

— Да? — Глаза предка загорелись и тут же вновь потухли. — Все равно это ничего не меняет.

Он спрятал свою голову в руках и надолго замолчал. Меня же мучили вопросы, только я не знал, можно ли их задавать. Оладка перепеченная! Была не была!

— Вариус! — Я сел рядом и потряс его за плечо. — Вариус!

— Что?

— Что ты сделал? И зачем?

Вариус повернул ко мне свое лицо, и мне стало жутко от его пустых глаз. Он словно постарел лет на двадцать. Хотя может быть, так оно и было.

— У меня не было выбора, — повторил он. — Иначе вендийцы сделали бы то же самое с нами, что я сделал с ними.. или даже хуже. А ведь у меня есть сын..

Это я хорошо знал, потому что бабуля заставила меня вызубрить всю нашу родословную.

— Вендийцы.. они.. — Вариусу явно было тяжело говорить.

— Что с тобой? — всполошился я.

— Помнишь.. что я говорил.. в прощлый раз?..

— Ты умираешь, да?

— Да.

— А я?

— Не знаю..

Вариус достал из-за пазухи маленького белого крысенка с красными глазками и показал его мне.

— Не обижай.. его, хорошо? Он теперь.. тоже.. заложник Школы..

— Руфус!

Крысеныш попискивал и шевелил усиками, явно не понимая, что здесь происходит. Впрочем, как и я.

— Руфус?.. Пусть будет Руфус..

— Так что вендийцы? — не выдержал я, хоть и прекрасно видел, что Вариус уже где-то далеко. Но другой возможности спросить у меня не будет.

Казалось, что Вариус меня больше не слышал, и все же он ответил:

— Они.. Они лишили нас.. нашего Мира.. — он сглотнул. — Книга..

Я остался один. Совсем. Двери с вендийцами и маленького Руфуса здесь тоже больше не было. Странно, но мне теперь не было жарко. Я вообще ничего не чувствовал. Неужели.. Неужели я тоже умер?

Не знаю, сколько прошло времени, пока я лежал на спине и глядел вверх. Синее небо сменялось звездным и наоборот столько раз, что я сбился со счета. Иногда мне казалось, что я слышу чьи-то голоса или чувствую прикосновения, но это быстро проходило, и снова начиналось Ничто.

За эти бесконечные смены дня и ночи я успел многое обдумать, многое переосмыслить. Наверное, я даже повзрослел. Каким же я раньше был дураком, что не ценил время, которое мог провести с любимыми людьми. Теперь же я даже не знал, есть ли оно у меня.

А на небе появились первые звезды. Внезапно я почувствовал легкое прикосновение ко лбу и чье-то дыхание у своего лица. Я ждал, что все исчезнет как и раньше, но на этот раз было по-другому. Оладка перепеченная! Быть того не может! Я чувствую!

— Мар.. — откуда-то издалека донесся голос моей любимой.

— Трисса.. — Губы меня не слушались, словно я вообще никогда не пробовал говорить, и все же я смог произнести еще раз: — Трисса..

Сильный порыв ветра поднял меня вверх и все быстрее и быстрее понес меня к звездам.

Веки были тяжелыми, голова гудела, горло саднило, говорить я не мог, и все тело ломило. Но все равно я был счастлив. Я живой! Оладка перепеченная! Я живой!!!

Кое-как я смог открыть глаза и сразу же зажмурился. За окном была ночь, но яркий свет фонаря ослеплял. Я даже ненадолго соскучился по тем временам, когда фонари по ночам гасили. Трисса спала в кресле возле моей кровати, во сне прядь волос упала ей на лицо, и у меня прямо руки чесались ее убрать, только вот сил не было. Погодите-ка.. А откуда тут кресло взялось?

— Зазноба твоя принесла. — Руфус сидел на подушке возле моего левого плеча и обгрызал свои когти прямо мне в постель. Как же я по этому соскучился! — Как себя чувствуешь, парниша?

Я показал на Триссу, мол, не могу сейчас говорить.

— Да не боись! Она не проснется. И так три ночи подряд не спала, так что я тут ей один порошочек подсыпал, чтоб она отдохнула чуток.

— С-спа-си-бо.. — Язык совсем не хотел меня слушаться.

— О, парниша.. Тебе тоже порошочек не помешает. Есть тут у меня одно средство.. — Из ниоткуда крыс достал маленький серебряный кубок, насыпал туда что-то белое ужасно напоминающее сахар, добавил воды и перемешал. Прямо лапой. — Пей.

— Э..

— Пей, говорю! А то еще неделю так лежать будешь!

— Ладно.. Давай..

Сам, однако, я выпить не смог, и Руфусу пришлось залить странное приторно сладкое снадобье прямо мне в рот. Нет, он точно водой с сахаром меня напоил! И все же подействовало. Я чувствовал, как вода растекается по всему моему телу, наполняя его силой. Я даже проголодался!

— Есть хочу! — заявил я другу.

— Еще бы! — хмыкнул он. — Ты ж три месяца продрых!

— А?!