Дедов завет

Вокруг все замерли и ловили каждый звук. И глядя на лица собравшихся, я понял, что Лизариус тут почти никому не нравился, а может быть, и вообще никому.

— Волшебник Лизариус, — уже спокойнее продолжил Король, — Вы лишаетесь всех своих привилегий. А также Вы будете заключены под стражу..

— Но.. — пискнул Лизариус.

— Молчать! Вы обвиняетесь в покушении на Нашу жизнь и в краже королевских денег!

По зале прошелся шепоток, а родители Гэна выглядели очень довольными собой. Оказалось, что Лизариус не раз переходил им дорогу. Отец Триссы всего разок хмуро глянул на своего бывшего будущего зятя и отошел от него подальше.

Принц Анарис за все это время так ни разу и не проснулся, и все так же носом надувал пузырь.

Когда Лизариуса увели из залы, снова заиграла музыка и гости пустились в пляс. Казалось, что все уже забыли о том, что только что произошло. Ну и ладно. Главное, что теперь мою Триссу не отдадут замуж за этого белобрысого.. Точно. Белобрысого. Нет, мама явно говорила не о нем. Тогда о ком?

— Хорошо получилось, да? — сказал Пар с набитым ртом.

— Ага! Спасибо вам, парни!

— П-пожалуйта! — Гэн стоял с кубком в руке и, похоже, слегка захмелел. Любопытно: он случайно вазой ошибся или нарочно? — Мне понравилось.

Мы с друзьями переглянулись и заулыбались так, что казалось вот-вот и наши рты порвутся. И тут я опомнился:

— А где Трисса?

— Й-ее отец увел. Скорее всего увез домой.

— Ясно.

Жалко, конечно, но ничего не поделаешь. А может, так оно и лучше. По крайней мере она не будет весь вечер любоваться моим «чудесным» нарядом. Да и отец ее немного остынет. Не думаю, что он обрадуется, если я сейчас к Триссе посватаюсь.

Музыканты заиграли красивую нежную мелодию, и я немного загрустил: я сейчас с удовольствием потанцевал бы с Триссой. Гэн, совсем осмелев от вина, пригласил на танец какую-то волшебницу и теперь неуклюже кружил с ней по зале. Пар вместе со своим папкой, профессором Панриусом, устроился возле стола с угощениями, а я спиной подпирал стенку.

— Молодец, охламон! — услышал я справа от себя.

— Профессор Аварра!

Я не узнал бы ее, если бы она не заговорила первая. Я привык к тому, что ее короткие пшеничные волосы вечно всклокочены, а за профессорской мантией не видно какая у нее ладная фигурка. Зато сегодня было все наоборот. В этом костюме бабочки она была по-настоящему прелестна. И только одно было как обычно: длинная сережка с пером.

— Сам додумался?

— Вы о чем?

— Все с тобой ясно, охламон, — улыбнулась профессор. — Удачи!

Она хотела было уйти, как перед ней вдруг появился профессор Ремус и протянул ей руку. В костюме обычного деревенского мужика он впервые не был похож на бабу. Может же, когда хочет.

— Аварра, потанцуй со мной. Пожалуйста.

К моему немалому удивлению, она ему не отказала. И к еще большему удивлению, она мило покраснела, когда положила свою маленькую ладошку в лапищу Ремуса. То ли день сегодня такой, то ли я счастлив, что наконец разобрался с Лизариусом, но я был рад за Ремуса. Да и за профессора Аварру тоже. Даже я видел, что она его любит.

Делать мне во Дворце было больше нечего. К тому же и сетка мешала мне хоть что-нибудь попробовать, а я сильно проголодался! Поэтому я попрощался с друзьями, посмотрел немного, как хорошо танцуют Ремус и Аварра, и пошел прочь из этой яркой и пахнущей цветами залы.

У выхода стояли два стражника, но они меня даже не заметили — десятый сон смотрели, опершись о длинные копья. Стражники тут были скорее для красоты, нежели как настоящая охрана. Да и зачем охранять целую ораву волшебников, если они и сами кого хочешь порвут.

В коридорах я вообще никого не встретил. Наверное, слуги решили немного отдохнуть, пока господа развлекаются. Главное теперь не заблудиться.

И тут вдруг я почувствовал знакомый еле уловимый запах. Тот самый, что мне запомнился после того, как меня заколдовали. И чем дальше я шел, тем сильнее он становился. И противнее. Оладка перепеченная! Я вспомнил!

А запах шел из-за одной из дверей в коридоре. Я ее открыл и тут же угодил в ловушку. Сверху на меня посыпался сонный порошок, я свалился на пол и сквозь закрывающиеся веки увидел розовую туфлю.

— Ну здравствуй, мой хороший.