Призрак под толщей вод

и есть

Глава 56

Дрэвин

Эсмира рванулась вперед со звериным рыком, целясь кулаком ему прямо в лицо. Он перехватил удар, пошатнувшись от толчка. Сила, с которой она била, впечатляла — этого он не мог не признать. Но в её движениях сквозило какое-то яростное напряжение, которого прежде не бывало.

Она возвела между ними глухую стену, и он понятия не имел, почему.

Прошла уже неделя с тех пор, как они прибыли в Мэринис. Семь долгих дней заточения под толщей вод моря Римелля. Дрэвин уже с ума сходил от безумных теорий и обрывков головоломки, которую пытался собрать воедино, разгадывая прошлое этого королевства. Но он так и не приблизился к ответу на главный вопрос: как им отсюда сбежать.

Её нога взметнулась в круговом ударе, смазавшись в воздухе стремительным росчерком. Он едва успел перехватить её лодыжку у самого своего лица. Одарив его оскалом, она с рычанием вырвала ногу из его захвата.

В одном за последние три дня — с момента их жаркой стычки в саду — сомнений не оставалось: Эсмира изменилась. Их вечера стали тихими, обособленными; они отдалились друг от друга сильнее, чем когда-либо с момента их первой встречи в Бухте Анкоридж.

Когда они только оказались здесь, она была такой неистовой — необузданной, пылающей в каждом слове и поступке, но теперь… от этого осталась лишь пустая оболочка. На её лице, под каким углом ни посмотри, отчетливо читался гнев.

И, клянусь всеми богами, он не мог взять в толк, в чем причина. Неужели она узнала о том, к чему её пыталась склонить Сирена?

Размышляя об этом глубже, он понимал, что всё переменилось после того дня, когда он прижал её к себе во время тренировки. Возможно, он перегнул палку, но ведь она не оттолкнула его. Он знал её достаточно хорошо, чтобы понимать: будь она против, она бы сразу дала это понять. Скорее всего, весьма болезненным способом.

Дрэвин едва узнавал её. Стоя напротив него с копьём в руках, Эсмира сохраняла то самое стальное выражение лица, которое обычно принимала в бою. Вот только глаза её были ледяными. Она уже несколько дней не смотрела на него хотя бы с подобием веселья или тепла. Словно она захлопнула перед ним дверь, а он просто не успел подставить ногу.

Эсмира отдавалась поединку без остатка, не жалея сил; каждый её выпад был мощнее предыдущего. Казалось, она вкладывала всю себя без остатка в то, чтобы удерживать концентрацию здесь, на этом бою. Где угодно, только не на нем.

Дрэвин прокручивал в голове события последних дней, продолжая блокировать её атаки. Он мысленно перебирал их разговоры, каждую тренировку, пытаясь разобрать их по косточкам. Да, он отпустил пару мимолетных замечаний по поводу её упрямства и того, как вспыхивают её глаза, когда она идет наперекор, но он был уверен — она понимает, что это шутка.

Ну, может, и не совсем шутка. Но это было дружеское поддразнивание.

Ему казалось, ей это нравилось — эта словесная перепалка, благодаря которой обстановка здесь, на глубине, казалась менее давящей и удушающей. Пусть даже на мгновение.

А потом всё резко оборвалось.

Взгляды, которые она бросала в его сторону, едва скрываемые ухмылки, когда ей удавалось достать его или когда она нарочно промахивалась, — всё это исчезло, растворилось в чем-то далеком и холодном.

Эсмира снова замахнулась копьём, и он едва успел отразить удар. Он крепче сжал свое оружие, не в силах избавиться от ощущения, что она борется вовсе не с ним.

Возможно, она просто вымоталась. Однако он заметил, что она больше не горит прежним желанием сбежать — она уже несколько дней не заикалась ни о Блэквуде, ни об их команде.

Они должны были быть союзниками, но с каждым днем у него крепло предчувствие, что она опять что-то от него скрывает. Эсмира почти не разговаривала с ним, ограничиваясь лишь сухой необходимостью. Он не имел ничего против молчания, но это было другое. Она уходила в себя, а он не знал, как заговорить об этом, не заставив её замкнуться еще сильнее.

Очередной удар обрушился тяжело и стремительно, её копьё прошло в считаных дюймах от его плеча. Ему удалось пригнуться, крутанув оружие, чтобы обезоружить её, но она контратаковала с пугающей скоростью.

— Без жульничества, — бросил он, пытаясь растопить лед. — Без магии.

Она стала лучше. Собраннее. Каким-то образом даже смертоноснее, но в этом-то и заключался смысл тренировок.

Эсмира не проронила ни слова, нанося новый удар, и Дрэвин едва парировал его, навалившись на древко своего копья, чтобы оттеснить её назад.

— Ты сегодня прямо-таки не щадишь меня, да? — выдавил он, пытаясь ухмыльнуться, хотя сам уже чувствовал сильное мышечное напряжение.

Дрэвин начинал видеть насквозь её возведенные стены. Видеть её истинную суть — ту самую, о которой говорил Джек.

Куда, чёрт возьми, подевался тот огонь? Он отчаянно скучал по её бушующему пламени, полному жизни и непокорности, и всем сердцем ненавидел этот холодный, едва тлеющий огонёк, в который она превратилась.

Эсмира снова ничего не ответила, лишь встретила его взгляд колючим, прищуренным взором.

Раздражение Дрэвина вспыхнуло с новой силой; он стиснул челюсти так, что, казалось, затрещали зубы. Не будь на его запястье этого проклятого наруча, пламя, скорее всего, уже плясало бы на кончиках его пальцев.

Тяжело, яростно выдохнув, он швырнул копьё на землю. Громкий стук эхом разнесся по саду, когда древко ударилось о камни под их ногами. Эсмира замерла, её брови недоуменно взметнулись вверх.

Скрестив руки на груди, он поймал её взгляд, позволяя каждой капле своего гнева проступить в боевой позе:

— Что, во имя всех гребаных богов, с тобой происходит?

— Абсолютно ничего, — огрызнулась она, и её челюсть упрямо вытянулась.

— Ничего? — вызывающе переспросил он. — Ты собираешься вот так стоять и лгать мне в лицо, что всё в порядке, когда ты за последние дни едва на меня взглянула? Ты ведешь себя как посторонняя.

Она издала короткий, раздраженный смешок, но её тяжелый взгляд по-прежнему был прикован к нему:

— У меня для тебя новости, Дрэвин. Мы

посторонние друг другу люди.

Его ноздри раздулись, а по щекам заходили желваки. Он знал, что это лишь вопрос времени, когда сад заполонят слуги, как происходило каждое утро, и хотел прояснить всё здесь и сейчас.

— Я ни на секунду в это не поверю. Нравится тебе это или нет, но мы с тобой далеко не чужие.

Эсмира с размаху бросила свое копьё рядом с его оружием и уперла руки в бока:

— О? И что же заставляет тебя так думать?

Дрэвин фыркнул: