Страница 128 из 219
Эсмира
Глава 49
Дрэвин
Дрэвин наблюдал за тем, как Эсмира добровольно уходит с Сиреной, но даже он понимал, что особого выбора у неё не было. Скорее всего, здесь, на глубине, она чувствовала себя такой же пленницей, как и он сам. Дрэвин никак не мог избавиться от ощущения, что королева бездны прочит Эсмире какую-то определенную роль. Он не до конца верил во всю эту чушь про «обретенную сестру», которой та их потчевала, и надеялся отыскать хоть какие-то ответы в замке.
Едва заметив, что остался один, подгоняемый любопытством и подозрениями, он отправился бродить по замку в поисках чего-то, что могло бы помочь им сбежать. Каждый коридор крепости оборачивался очередным изгибом, очередным поворотом, пока наконец он не оказался перед парой массивных двустворчатых дверей.
Дрэвин бросил взгляд в оба конца коридора, осознав, что не встретил ни единого стражника. Это показалось ему странным, но он не был привычен к здешней жизни. Возможно, для Мэриниса, ввиду его малых размеров, это считалось нормой — вряд ли кто-то вообще осмеливался перечить своей королеве.
Двери были тяжелыми, укрепленными позолоченными кораллами и морскими раковинами; от сильного толчка они со скрипом распахнулись. Его глаза округлились, когда он переступил порог колоссальной библиотеки, способной соперничать с книгохранилищем любого другого королевства — даже его собственного.
Зал простирался бесконечно, полки уходили высоко вверх вдоль стен идеальными, упорядоченными рядами. Всё вокруг было забито свитками, книгами в кожаных переплетах и странными артефактами, которые мерцали в тусклом подводном свете, проникавшем сквозь витражные окна.
— Святой Ирах, — выдохнул Дрэвин, и его шаги эхом отозвались в огромном помещении.
Комнату заполнял странный покой; казалось, сюда годами, а то и веками, не ступала нога человека. Он задавался вопросом, сколько же информации сокрыто здесь, на глубине, будучи утерянной для королевств наверху.
Проведя пальцем по запыленной полке, он зацепился взглядом за книгу, покоившуюся на пюпитре под дальним окном. Нахмурившись, он направился к ней. Книга была толстой и выглядела древней, а её переплет на ощупь оказался гладким, словно полированный камень. Название было написано на незнакомом ему языке, и всё же он почувствовал какое-то жуткое, необъяснимое дежавю.
Руны
, осознал он. Всё здесь, на глубине, неизменно возвращало к отметинам на её теле.
Дрэвин взял книгу, подошел к ближайшему столу и сел во главе, после чего осторожно принялся перелистывать страницы. Пергамент был хрупким, покрытым диаграммами и записями, подробно излагавшими ритуалы, древние сказания и историю места, утерянного давным-давно.
Мэринис. Он провел пальцами по искусному рисунку, изображавшему королевство в те времена, когда оно еще гордо возвышалось над водой, прямо к югу от Роу.
На некоторых страницах чернила настолько выцвели, что он не мог разобрать ни слова, хотя сопровождавшие их рисунки, судя по всему, запечатлели погружение королевства в пучину. Чем дальше он листал книгу, тем темнее становились чернила, словно их нанесли совсем недавно. Бегло просматривая текст, он понял, что на этих страницах описывалось постепенное преображение местных жителей — смертных, у которых со временем из плоти начали проступать плавники.
Перевернув страницу, он наткнулся на раздел, посвященный древним правителям — королям и королевам из прошлого Мэриниса. И там, выведенное с тщательной детализацией, красовалось безошибочно узнаваемое лицо женщины, которая преследовала его как во снах, так и наяву.
Она казалась неподвластной времени, а её пронзительный взгляд завораживал даже на бумаге — и на следующей странице обнаружился точно такой же портрет.
Эсмира и Сирена.
Его челюсть сжалась, а подозрения укоренились еще глубже. Она рассказала ему далеко не всё. Откуда в давно забытой библиотеке мог взяться её портрет? Эсмира бывала здесь — она
должна
была здесь быть. Хотя её ложь и звучала весьма убедительно. Впрочем, эта книга оставалась для него по сути бесполезной, если он не мог, черт возьми, её прочесть, а доверять кому-то настолько, чтобы просить о переводе, он не собирался.
В приливе раздражения Дрэвин захлопнул книгу.
Едва уловимая дрожь пронзила пол, отчего тишина библиотеки внезапно показалась зловещей. Он резко вскинул голову, оглядывая комнату. Поначалу он подумал, что это лишь игра его воображения, но затем книжные полки начали сотрясаться, и свитки волнами стали соскальзывать, с грохотом сыплясь на пол. Люстры над головой закачались, и их хрустальные подвески со звоном сталкивались друг с другом.
Что, во имя всех богов, происходит?! Он вытянул шею, озираясь по сторонам и наблюдая, как комната ходит ходуном под воздействием невидимых сил.
Толчки становились всё сильнее, прокатываясь по стенам и полу, словно пробуждалось что-то колоссальное и древнее. Он поднялся, ухватившись за ближайшую полку, чтобы удержать равновесие, но инстинкты вовсю кричали ему, что это далеко не простое землетрясение.
Его глаза метнулись к дверям, где вырезанные на дереве символы, казалось, едва заметно светились, реагируя на пульсацию заполнявшей воздух энергии.
Тревожное предчувствие когтями впилось в его сознание.
— Проклятье. Эсмира!
Он не знал, где она находится, но был уверен: с ней что-то случилось. Это ощущение чертовски напоминало то, что произошло в пещере, и он прекрасно помнил, какой беспомощной она становилась, когда чужеродная сила брала верх над её телом — она превращалась в обычный сосуд для удерживаемой магии.
Дрэвин бросился к дверям, чтобы отыскать её. Но затем, так же внезапно, как и началось, содрогание замедлилось, затухая до тех пор, пока в библиотеку не вернулся прежний жуткий покой, отчего его шаги запнулись. В воздухе кружилась пыль, а по полу были разбросаны раскрытые фолианты. Он оставался напряженным, всё еще сжимая в руке книгу, которую стащил с пюпитра; его сердце бешено колотилось, пока он озирался по сторонам.
В коридоре послышались голоса, заставив его переключить внимание обратно на дверь, до которой теперь оставалось всего несколько футов. Он метнулся к ближайшему проходу между стеллажами и затаился, пока пот катился по его спине от отчетливого понимания: он находится там, где ему быть категорически не полагалось.