Страница 110 из 219
этому
Глава 43
Эсмира
С мягким щелчком Эсмира закрыла дверь опочивальни, и этот звук отчетливо разнесся в тишине. Она прислонилась к крашеному дереву и крепко зажмурилась, пока мысли бешено крутились в голове.
Что им теперь делать? Ей удалось добиться освобождения Дрэвина из камер, но она до сих пор не была уверена, пойдет ли это им на пользу, особенно теперь, когда у дверей обоих дежурила стража. Оставили бы её без надзора, если бы она не убедила Сирену выпустить его?
Она шумно выдохнула и приоткрыла глаза. Как только зрение приспособилось, её окутала роскошь комнаты, разительно отличавшаяся от той жизни, которую она вела на борту «Ночного призрака». Было ощущение, будто она шагнула в совершенно иной мир — мир, исполненный изящества, которое казалось ей абсолютно чуждым.
Хотя, пожалуй, именно это с ней и произошло.
Её губы приоткрылись, когда она сделала шаг вглубь комнаты, с благоговением озираясь по сторонам. Она грабила и разоряла корабли и порты всех королевств, видела личные покои короля Лефирина, но никогда в жизни не встречала ничего подобного
.
Стены выглядели точно так же, как в коридоре, с их коралловой резьбой, а потолок мерцал радужными оттенками, поблескивая на свету, словно чешуя. В самом центре высилась великолепная кровать, укутанная в ткань, которая переливалась подобно жидкому серебру; её балдахин был соткан из нитей морского шелка. Пышные подушки всех мыслимых размеров были свалены на постели высокой горой, так и умоляя, чтобы в них запрыгнули.
По обе стороны массивные окна открывали захватывающий вид на Мэринис, обрамленные темно-синими шторами с серебряным шитьем.
— Ого, — прошептала она, широко распахнув глаза: она осторожно коснулась кончиками пальцев подоконника и вгляделась в раскинувшееся внизу королевство.
Внезапно дверь слева от неё распахнулась, заставив её вздрогнуть, и в комнату плавной походкой вошла небольшая свита из прислуги.
— Сиськи Калипсо! — взвизгнула она, чуть не выпрыгнув из собственной кожи от неожиданности.
— Приветствуем вас, Ваше Высочество, — поздоровалась женщина, слегка вскинув бровь при виде её бурной реакции.
Ваше Высочество.
Эсмира подавила смешок от этого титула.
За всю свою пиратскую жизнь она никогда не была из тех, кто чтит благородное происхождение или придворный этикет; она дралась за каждый клочок того, чем владела, проливала кровь за свою команду и жила по законам приливов. Её жизнь была простой, а то, что окружало её сейчас, было каким угодно, только не простым.
Всё это олицетворяло как раз то, что она так яростно презирала в родословной Дрэвина. И от мысли, что теперь она окружена этим и, возможно, даже является
частью
этого великолепия, по коже пробежали мурашки.
— Пожалуйста, не нужно меня так называть, — произнесла Эсмира, постаравшись придать голосу мягкость.
Женщина моргнула, на её лице промелькнуло замешательство, но оно тут же исчезло.
— Мы приготовим для вас ванну, — сказала она с осторожной улыбкой, пока служанки принялись хлопотать по комнате. — Вода настояна на успокаивающих травах, которые мы выращиваем в Мэринисе. Это поможет вам расслабиться после долгого пути.
Приготовили ванну?
Боги, да она всю жизнь высмеивала лордов и леди всех королевств за подобные изнеживающие прихоти.
Она кивнула, чувствуя себя совершенно ошеломленной и не имея ни малейшего представления, как принимать подобную заботу, словно она и впрямь была королевской особы.
Они проводили её к красиво обустроенной купальной нише, где её поджидала огромная, глубокая чаша, высеченная из оникса, — она напоминала целое частное озеро прямо посреди её покоев. По мере приближения Эсмира часто захлопала глазами, наполовину ожидая, что всё это сейчас просто растает в воздухе.
Подобное казалось невозможным — хотя, если подумать, всё происходящее за последние несколько дней тоже не лезло ни в какие ворота.
Вода в этом внутреннем озере мерцала, плавно закручиваясь вместе с плавающими на поверхности лепестками нежных цветов. Её окутал запах морской соли, переплетенный с тонкими нотками жасмина.
— Мы омоем вас, как только вы будете готовы, Ваше Высочество, — подала голос другая служанка.
Эсмира резко развернулась к ним:
— Пожалуйста, не называйте меня так, — она выдавила из себя улыбку, но прекрасно знала, что та не затронула её глаз.
Женщина опустила взгляд в пол и сложила руки перед собой.
— Как же нам тогда к вам обращаться?
— Эсмира вполне подойдет, — ответила она. — В конце концов, это мое имя, — она попыталась скрыть прорезавшуюся в голосе дерзость, но понимала, что это бесполезно.
Все три горничные в унисон опустили подбородки.
— Простите нас, Эсмира.
Эсмира моргнула, поджав губы.
— Не за что прощать. Но вам стоит уяснить: ни за какие коврижки в аду я не позволю вам меня мыть. Я более чем способна сделать это сама.
Глаза всех троих округлились, и они в шоке переглянулись между собой.
— Мы обещаем, что наши прикосновения будут нежными. И, при всём уважении… —
— Повторяю еще раз, — оборвала женщину Эсмира. — Я более чем способна сделать это сама.
Служанки по-прежнему переминались с ноги на ногу в нерешительности.
— Если боитесь, что вас за это накажут, так и быть, валите всё на меня, — она подмигнула. — И давайте без глупостей, не заставляйте меня вам угрожать.
С округлившимися от страха глазами они гуськом выскочили из комнаты в полном молчании, нарушаемом лишь шарканьем их ног.
И вот Эсмира осталась совершенно одна.
Наконец-то. Она повернулась лицом к ванне, и, боги, зрелище было поистине великолепным.
Она скользнула взглядом по ростовому зеркалу, притаившемуся в углу, и ужаснулась тому, что увидело в ответ. «Грязная» и «измученная» — это лишь пара слов, которые первыми пришли на ум, но они не отражали и сотой доли того кошмара, в который она превратилась.
Эсмира стянула через голову рубаху, позволяя ей упасть на пол, а затем сбросила изорванные штаны. Шумно выдохнув, она плавно провела ладонью по воде, блаженно впитывая тепло, которое та дарила её озябшей коже. Присев на край купели, она позволила своему телу переродиться: в мгновение ока чешуя сменила гладкую кожу, и Эсмира погрузилась в ванну.