Страница 67 из 102
Глава 9
Лев
На улице темнеет, пока я барабаню пальцами по крышке стола.
— Ты уверен?
— Уверен. У меня были собственные люди для этого.
— И это определенно был его…
— Это был самолет Федора Кузнецова, босс, — ворчит он. — И я узнаю команду киллеров, когда увижу ее-. Он бросает стопку фотографий на мой стол.
Мои глаза сужаются. Виктор был прав. Я официально откусил гораздо больше, чем могу прожевать.
Я знаю медведя, которого я ткнул, поэтому Николай наблюдал за важными целями Братвы Волкова — домом Юрия Волкова здесь, в городе, его джаз-клубом, некоторыми их складами и частным аэродромом за пределами Чикаго, с которого, как я знаю, команда Волкова любит прилетать и улетать.
Люди Николая подтвердили то, чего я опасался. Часть меня надеялась, что это пройдет. Или, по крайней мере, закипит, а затем остынет. В конце концов, я не брал гребаную невесту Федора, просто невесту, которая была частью делового соглашения, в котором он участвовал. Деловые договоренности меняются все время, черт возьми, особенно в нашей сфере деятельности.
Но прошло уже два дня, и вместо того, чтобы отступить или отпустить это, похоже, Федор удвоил свои усилия. Я смотрю на фотографии на своем столе и хмурюсь. Блядь. Я знаю некоторых из этих людей, по крайней мере, по репутации. И невозможно ошибиться в выражении их лиц или по татуировкам на их шеях.
Это охотники, причем лучшие охотники Юрия Волкова. Бывшие российские военные, закаленные в Чечне или других кровавых гражданских войнах. А теперь они здесь, и я почти не сомневаюсь, что мои гребаные яйца у них на прицеле.
— Ты хочешь начать собирать группу реагирования вместе?
Я качаю головой.
— Босс, эти парни…
— Я знаю, кто они, — ворчу я.
— Значит, ты знаешь, что они здесь ради тебя.
— Da.
— Лев…
— Это не война Кащенко, — рычу я. — Или Виктора, или твоя, или кого-то еще. Если бы эти шаги делал Юрий, все было бы по-другому.
— Мы не знаем, что это не так.
Я качаю головой. — Это Федор, поверь мне.
— Федор, который является главным младшим боссом Братвы Волкова, Лев! — огрызается Николай. Он предан до конца, но в этом человеке есть такая же тьма, как и во мне, которую он изо всех сил пытается сдержать.
— Нам нужно собрать команду…
— Я сказал, никакой команды, — огрызаюсь я.
— Ты не будешь сражаться в одиночку с гребаной командой убийц Волкова, — шипит он. — Черт возьми, Лев, послушай, что я…
— Николай, — тихо шиплю я. Вызов на его лице мгновенно исчезает. Мы близки, но военное прошлое Николая внезапно берет верх над его потребностью спорить со мной. Он напрягается.
— Da, босс, — ворчит он.
Я вздыхаю, потирая висок.
— Позволь мне разобраться с этим, хорошо? Конечно, следи за происходящим. Если Юрий вмешается или если они предпримут шаги против каких — либо наших интересов — интересов Кашенко, то есть не моих, — тогда мы выступим против них. Но не раньше. Это понятно?
Он сухо кивает.
— Dа, Лев.
Я знаю, что Николай просто беспокоится обо мне. Может быть, я тоже. Но это моя война с Федором. Это моя кровная месть — битва, которая бушует уже очень, очень давно.
Когда Николай уходит, я опускаю взгляд на свою руку. Я закатываю рукав своей рубашки, и мои глаза становятся жесткими. Маленькие пятнистые шрамы тянутся по внутренней стороне руки от запястья до груди. Для некоторых они могут выглядеть как пулевые ранения. Но я знаю лучше.
Я знаю, что они идеально подходят по размеру к концу сигареты марки Yava. Я закрываю глаза и почти чувствую запах дерьмового табака, смешивающийся с запахом собственной жареной кожи.
Мои глаза открываются и сужаются, зубы скрипят. Я не начинал этого. Федор так и сделал. Похищение Зои не было задумано как расплата или что-то в этом роде. Но если это дополнительный бонус, так тому и быть.
Он хочет крови? Он ее получит.
В моем животе внезапно заурчало. Господи, я даже не помню, когда в последний раз ел сегодня. Я жадно улыбаюсь про себя.
Да, я знаю.
Мои губы вспоминают вкус ее маленькой пизды, и я стону. Я встаю, иду по коридору и стучу в ее дверь.
— Что, — огрызается она.
Я хихикаю. И все же в ее раздражительности и дерзости есть что-то такое, что подливает масла в огонь внутри меня. Я рычу про себя, чувствуя, как мое желание к ней снова нарастает.
— Ты голодна?
Наступает пауза.
— Ты можешь сказать”да", я не буду держать на тебя зла.
— Что у нас на ужин?
Я снова хихикаю.
— Это что-нибудь изменит?
Дверь распахивается. И вот она здесь… вся, ее рост сто шестьдесят два сантиметра, вес пятьдесят четыре килограмма. Ее длинные светлые волосы собраны сзади в конский хвост. И да поможет мне Бог, все, о чем я могу думать, это схватить его в кулак и направить ее…
— Это может быть, — огрызается она, царапая мою фантазию.
Я стискиваю зубы, когда мой взгляд скользит по ней. Несмотря на все ее нахальство по поводу того, что я покупаю ей или держу ее с “красивыми вещами”, похоже, что она уже оставила след на одежде, которую я принес для нее. На ней это соблазнительно короткое маленькое платье, которое облегает каждый гребаный изгиб ее тела.
Ее голые ноги притягивают мой взгляд, и я стону, представляя, как они обхватывают мои бедра. Вырез опускается низко, открывая мне полный обзор ее декольте и черного кружева лифчика под ним. Простое серебряное ожерелье с единственным бриллиантовым кулоном — тоже от меня — украшает ее шею, спадая между грудей.
Мои глаза бегают вверх и вниз, как будто я не могу насытиться при виде нее. И вдруг мне стало наплевать на то, что я собирался сделать на ужин раньше. Потому что я могу думать только об одной вещи, которую я хочу съесть сейчас…
Она ухмыляется, как будто довольна собой, что сбила меня с толку тем, как она одета.
— Нравится?
— Да, — хрюкаю я, как будто у меня во рту шарики. — Мне нравиться.
— О, хорошо, — сухо бормочет она. — Ты купил это, — она саркастически улыбается мне. — Итак, что у нас на ужин. Borscht?
— Вот именно, да. Особый случай в ГУЛАГе.
Она чувственно улыбается мне. Моя челюсть сжимается. Взгляды, кокетство, наряд… Она как будто соблазняет меня. И я вовсе не против такой ситуации.
— У меня было несколько гребешков, которые я подумывал обжарить.
Она выгибает бровь.
— Ты готовишь?
— Я готовлю.
— Боже мой. Разве ты не полон сюрпризов?
— Я также рисую, играю на пианино и говорю по-китайски.