Страница 41 из 102
Я бросаю взгляд на кожаные замысловатые приспособления, стягивающие его обнаженные бедра. Взамен этого, я достаю нож и разрезаю ремни, освобождая его.
— Пришлите мне счет, — ворчу я, когда вижу, как он хмурится, когда я уничтожаю его сбрую. Кевин, однако, стряхивает это и озабоченно смотрит на меня.
— Зои в беде?
Я киваю.
— Но я думаю, что ты можешь нам помочь.
— Как могу… — он хмурится, а затем смотрит на меня с новым пониманием. — О, черт, Ты тот, которого она нашла!!
— Прошу прощения?
Он качает головой.
— Ничего. Но ведь это ты, верно?
Он оглядывает меня с ног до головы и ухмыляется.
— О да, пожалуйста…
Я закатываю глаза.
— В самом деле? Вот, куда ты сейчас двигаешься?
— Извини, — он хмурится и качает головой. — Хорошо, чем я могу помочь?
— Я знаю, кто ты.
Он сглатывает.
— Ну, все здесь знают Рокки…
— Я знаю, кто ты на самом деле, американский дипломат Кевин Макинтош.
Он бледнеет.
— Как… — он качает головой. — Не бери в голову.
— Ее похитил человек по имени Федор Кузнецов, и у меня такое чувство, что вы знаете, кто это.
Он хмурится.
— К сожалению, да. Он в списке наблюдения США, с серьезными русскими из братвы, которые…
Глаза Кевина метаются к моим видимым и явно татуировкам братвы. Он сглатывает.
— Эм, он твой друг?
— Ни в малейшей степени. Но мне нужно найти его, и я думаю, что ты сможешь это сделать.
Кевин хмурится.
— Я могу?
— Ты сказал, что он в списке наблюдения?
Он кивает.
— Значит, его выслеживают.
Кевин морщится.
— Хорошоооо., Я имею в виду, я не могу комментировать…
— Он собирается убить ее, Кевин, — огрызаюсь я.
Ужас омывает его лицо.
— Он… ты серьезно?
— Мне нужно знать, где этот человек, — рычу я. — Конкретно. Блять. Сейчас. Так что звони и сделай так, чтобы это произошло.
Он выглядит пораженным.
— Я…я имею в виду…
— В чем, черт возьми, проблема?! — Я срываюсь.
Он пристально смотрит на меня.
— Проблема в том, что это не так просто, как просто сделать гребаный звонок! Конечно, я хочу помочь Зои, но ты ищешь чего-то невозможного! То, о чем вы просите, будет означать комитеты. Это будет означать согласование с Национальной безопасностью, и…
Я поднимаю USB — накопитель. Кевин запинается и хмурится.
— Что это такое?
— Это грязь, на тебя.
Он бледнеет. — что?
— Ты прав, Кевин. Каждый здесь знает "Рокки". Ты популярный мальчик.
Он ощетинивается.
— Я знаю, в какую игру ты играешь.
— Да? — Я рычу. Кладу флешку ему в руки. — Тогда начинай, блядь, играть в нее. Это все. Это все, что у меня есть на тебя. Это твое. Мир никогда не увидит, как один из его уважаемых финансовых лидеров и высокооплачиваемый дипломат США в моей родной стране подвергается групповому избиению мужчинами, одетыми как куклы.
Он бледнеет.
— О Господи, — шепчет он. — Там это?!
— Так и есть. — рычу я, подходя к нему вплотную. — Кевин, мне плевать, с кем тебе нравится трахаться или с кто тебя трахает. Но я забочусь о спасении девушки, в которую я влюблен. И если ты не будешь говорить по телефону, в ближайшие тридцать секунд, я взорву ядерную бомбу во всем твоем мире. Мы понимаем друг друга?
Он поджимает губы и выпрямляется во весь рост.
— Совершенно. Я с удовольствием помогу ей.
— Хорошо. Сейчас же звони.
Глава 20
Зои
На складе холодно. Как и стул, к которому я привязана пластиковыми стяжками. По крайней мере, сейчас я одета. Я вздрагиваю, вспоминая ужасную поездку обратно в Чикаго, съежившись голая и завернутая в одеяло в задней части фургона.
Я была в ужасе от того, куда я направлялась, но в равной степени боялась того, что может случиться со мной в руках двух мужчин в масках еще до того, как я туда доберусь. К счастью, они даже не пытались прикоснуться ко мне.
Когда мы добрались до этого склада, меня бросили в комнату с парой спортивных штанов и толстовкой на некоторое время, чтобы натянуть их. И вот я здесь; связанная, замерзшая, одна в темноте и напуганная до смерти, блядь.
Я знаю, что он не умер. Я не знаю, откуда, но я знаю. По какой-то хреновой причине я думаю, что как-то почувствовала бы это, если бы его не стало. Мне хочется закатить глаза на себя за то, что я вообще думаю о таком фокусном дерьме. Но это то, что я чувствую.
Я закрываю глаза на темноту. Я стараюсь не вспоминать Бог знает скольких других мужчин в хижине, с которыми он дрался. Я дрожу, но держусь стойко.
Он не умер. Я знаю он не умер. Потому что он не может этого сделать.
Внезапно загорается свет. Я вздрагиваю даже с закрытыми глазами от внезапного яркого света. Когда я медленно открываю их, я дрожу, когда понимаю, насколько велико пространство, в котором я сидела — эта огромная открытая складская погрузочная площадка.
— Ты хоть представляешь, блядь, во сколько ты мне обошлась, маленькая сучка?
Я задыхаюсь от внезапных слов с сильным русским акцентом, которые бросают в меня сзади. Я пытаюсь повернуться, но ничего не вижу из-за волос, упавших мне на глаза. А мои руки привязаны к спинке стула.
Я слышу приближающиеся шаги и дрожу от страха. Они становятся все ближе и ближе, пока внезапно в поле зрения не появляется дородный мужчина. Я смотрю на него и напрягаюсь. Он выглядит устрашающе. Большой, мускулистый, со шрамом на лице. Взгляд его глаз жесток, а улыбка-чистое зло.
— Я многое сделал для этого слияния, пизда, — шипит он.
Я сглатываю.
— Я…
— Я знаю, что тебя забрали, — усмехается он. — Но я знаю, что тебя не похищали.
Я поджимаю губы.
— Мои люди, они нашли тебя голой в его постели, да? — Когда я не отвечаю, он хрипло смеется. — Не похищен, я думаю. Я думаю, может быть, тебе нравилось быть с ним.
Я свирепо смотрю на него.
— Значит, теперь ты его маленькая шлюха, а?
Мои глаза сужаются.
— Пошел ты.
Он смеется.
— Не после того, как это сделал мой сын.
Я замираю в ужасе. Мои глаза расширяются, когда я смотрю на него.
— Ты…
— Ах, так он уже плакался тебе обо мне? — Он щелкает зубами.
— Вы… ты…
— Федор, — ворчит он. — Da