Страница 105 из 138
— Ты тоже сейчас хочешь меня убить. И уже сделал бы это, если бы мог. Так чем же ты лучше? Чем отличаешься от меня? Или думаешь, месть – это оправдание для убийства? Тогда ты или глубоко заблуждаешься, или обманываешь сам себя. У убийств нет оправданий – лишь причины. Говорю как человек, убивший другого из мести.
В голосе Араи послышалась злая горечь:
— Тот, кто был лучше и отличался от тебя, погиб на заднем сиденье полицейского автомобиля. Тот человек хотел отправить преступника за решетку. Я же собираюсь его убить.
— Ну так сделай это, – негромко отозвался Хасэгава. – А потом ты будешь наблюдать, как твои друзья погибнут один за другим.. Ведь сотая история уже совсем близко.
Сердце сжалось от страха. Казалось, моя кровь заледенела, и я забыла, как дышать.
Сотая история. Последняя. После которой, по легенде, должен появиться ао-андон и воплотить сюжет финального кайдана в реальность. И я очень сомневалась, что мы – все те, кто оказался заложником этого проклятого города, – сможем пережить встречу с ао-андоном.
На лице Араи застыли ненависть и желание немедленно убить Хасэгаву, но глаза говорили о другом. Я буквально ощущала, как Араи ведет напряженную, жестокую внутреннюю борьбу. И Хасэгава тоже это понимал. Все это понимали и молча ждали решения Араи.
И вот он резко сделал шаг назад, но лишь один, и опустил кинжал, хоть и продолжил крепко сжимать его в руке, все так же пристально смотря на Хасэгаву.
Но и сам Хасэгава внимательно следил за Араи, явно ожидая, что тот или может в любой момент передумать, или же решит напасть чуть позже. Хасэгава сделал небольшой шаг вдоль барной стойки, еще немного увеличив расстояние между ними.
— И как же отсюда можно выбраться? – процедил Араи.
Йоко широко распахнутыми глазами наблюдала за происходящим, прижав к лицу плотно сжатые кулаки. Ивасаки все так же стоял рядом с опрокинутым стулом, будто застыл, но эмоции в его глазах полыхали без остановки: страх сменялся удивлением, удивление – печалью, а печаль – раскаянием. Он совершенно не умел скрывать свои чувства.
Эмири была не похожа сама на себя. На ее лице я впервые увидела выражение такого острого страха и такого пронзительного сочувствия.
Кадзуо же явно с трудом, но удерживал привычный ему контроль над своими чувствами, и лицо его теперь отражало лишь смятение. И все же взгляд был более красноречив – в глубине глаз Кадзуо горело.. отчаяние.
— Когда наступит конец девяносто девятой истории, все изменится, – спокойно начал Хасэгава. – Омамори всех, кто находится в этом городе, потеряют свою силу вне зависимости от того, сколько дней они должны будут еще работать. И все люди, чтобы не погибнуть от лап живущих здесь ёкаев, должны будут принять участие в сотом кайдане. И в конце.. Никто не знает, что именно ждет нас в конце, но одно можно сказать точно – смерть всех героев.
Меня снова охватила мелкая дрожь, голова мгновенно закружилась, а перед глазами на секунду потемнело. Смерть всех героев.. После сотого кайдана. Который должен начаться, по словам Хасэгавы, совсем скоро.
— И как же.. спастись? – спросила Йоко, и от тихого отчаяния в ее голосе мне стало еще хуже.
— Все не так сложно, как могло бы показаться, – медленно начал Хасэгава, и меня вдобавок ко всему по нервам полоснуло раздражение. Но я понимала, что в данный момент Хасэгава не только делится с нами важной, жизненно важной информацией, но и спешно обдумывает, что ему делать дальше, чтобы остаться в живых. – Мы должны сами рассказать свою страшную историю о сверхъестественном.
— Что? – удивленно переспросила Йоко.
С ее лица на несколько мгновений исчез страх, сменившись недоумением. Ивасаки непонимающе нахмурился, а в глазах Эмири, оттеснив прочие эмоции, вспыхнул куда более привычный интерес.
Рассказать свою страшную историю?
— Мы должны устроить собственный кайдан, придумать свой сюжет. Эта история должна быть страшной – чтобы соответствовать правилам хяку-моногатари кайданкай. Но концовка.. от нее-то все и зависит. Когда сотый кайдан завершится, ао-андон превратит его в реальность. Так что.. у нашей истории должен быть счастливый финал. Более того, необходимо быть более точными. Мы должны не просто выжить – мы должны вернуться домой.
Я напряженно обдумывала услышанное. Это было настолько просто и настолько.. странно. А потому казалось выдумкой.
— И мы что, должны сесть вокруг костра и слушать, как кто-то рассказывает нам страшилки, а в конце добавит: но все разошлись по домам и жили долго и счастливо? – нервно хмыкнул Ивасаки.
— Наверное, что-то подобное, – невозмутимо пожал плечами Хасэгава. – Но ты упустил две существенные детали.
— И какие же? – с неприязнью уточнил Ивасаки, прожигая Хасэгаву злым взглядом.
— Ёкаи и финальный кайдан, – с трудом удерживая на лице маску спокойствия, пояснила я, и Хасэгава кивнул. – Нас будут пытаться убить все ёкаи города. К тому же в ту ночь будет проходить «запланированная» страшная история.
— Значит, мы должны будем закончить наш кайдан раньше? – звенящим от тревоги голосом уточнила Йоко. – Чтобы он стал сотым.
— Нет, – бесстрастным тоном ответил Кадзуо. – Мы не должны дать тому кайдану даже начаться.
Хасэгава снова кивнул:
— Во-первых, мы не можем рисковать. Во-вторых.. боюсь, в случае успеха этой идеи все те, кто все же станет героем запланированного кайдана, погибнут.
— С каких пор тебя волнуют чужие жизни? – презрительно перебил Араи, и Хасэгава смерил его снисходительным взглядом.
— Я стал таким, какой я есть, как раз из-за того, что чужие жизни всегда волновали меня слишком сильно. Жизни людей, – ледяным тоном добавил он.
— Но как мы поймем, что настало время сотого кайдана? – спросила Йоко.
— Можно просто каждый день проверять поле с фонарями, – предложила Эмири. – Думаю, не составит труда заметить, что огонь горит лишь в одном андоне.
— Все куда проще, – с завидным хладнокровием пояснил Хасэгава. – В нашу последнюю здесь ночь, а возможно, и в принципе последнюю, на небе взойдет синяя луна. Вот вам и синий фонарь, который погаснет на рассвете.
— Мы должны найти как можно больше людей и предупредить их! – взволнованно воскликнула Йоко, и тревога за ничего не подозревающих участников в ней оказалась сильнее страха за себя.
— Что еще сказала Ямамба? – напряженно уточнила я.