Страница 9 из 102
Глава 4
Элла
— Кочерга для камина, вот что.
Лицо Гарри смертельно мрачное и абсолютно серьезное.
— Раскаленная докрасна. Прямо в его гребаный зад.
Несмотря на тошнотворное чувство беспомощности, боли и гнева, кружащееся в яме моего желудка, я ухмыляюсь ей, пока она расхаживает по своей гостиной.
— Этот ублюдок! — рявкает она, рыжие волосы дико развеваются вокруг лица, когда она поворачивается, чтобы пронзить меня взглядом.
— Я не шучу, Эл. Я, блядь, убью этого самодовольного куска дерьма.
Моя ухмылка становится шире, даже когда слеза катится по моей щеке.
— Спасибо.
— Можешь поблагодарить меня после того, как я запихну его тело в бочку с кислотой. Прямо в стиле «Во все тяжкие».
Я издаю прерывистый смех, вытирая слезу.
— Я имею в виду за то, что ты есть, за то, что ты такая замечательная, когда я просто прихожу...
Мои слова сбиваются, когда горло сжимается. Я отворачиваюсь, вытирая горячие слезы со щеки, как вдруг чувствую, что она бросается ко мне. Она обнимает меня, прижимая к себе. Когда через минуту она отстраняется, она опускает взгляд на кружку с чаем в моей руке, которую она сделала, когда я только появилась — вся на взводе и с опухшими глазами.
— Да, это не годится.
Она выхватывает кружку у меня из руки и направляется на кухню. Секунду спустя она возвращается с двумя стаканами того, что выглядит как виски.
Я криво улыбаюсь, беру один у нее из руки и подношу к губам, отпивая.
— О нет-нет-нет, — качает она головой. — Нет, это не для растягивания удовольствия. Это лекарство, которое нужно отправить прямо в глотку, прямо сейчас.
Она двумя пальцами снизу стакана в моей руке подталкивает его снова к моему лицу. Я хихикаю, прежде чем подношу его и выпиваю залпом.
— Ага, вот так.
Я давлюсь, глаза слезятся, когда я проглатываю полную стопку. Гарри ухмыляется, тоже опрокидывает свою и звенит своим пустым стаканом о мой.
— Ладно, ладно, так, что тебе сейчас нужно?
Я морщу нос.
—
Не
еще одного такого.
Она смеется.
— Нет, я имею в виду, ты хочешь сочувствия? Моего плана переправить тебя за границу? Моего лучшего плана медленно и болезненно кастрировать, и убить Ноэля, именно в таком порядке?
Я ухмыляюсь.
— Лично я сильно склоняюсь к варианту номер три, но выбор за тобой, Эл.
Я вздыхаю, качая головой, и опускаю взгляд на свои ноги. Гарри плюхается на диван рядом со мной, обнимая меня за плечи, когда я прислоняюсь головой к ее голове.
— Как они вообще могут предъявить тебе обвинение в этой полной ерунде спустя столько лет?
— По убийству и поджогу нет срока давности, — бормочу я.
— Да, но какого черта они вообще могут считать тебя подозреваемой?
Кто-то, очевидно, использует тебя, чтобы добраться до меня. Возможно, Принц.
Я вздрагиваю.
Неужели
кто-то пытается навредить Ноэлю, нападая на меня? Мне хочется презрительно сказать, что это его огромное эго втягивает эту проблему в свою орбиту, но Гарри права: с какой еще стати меня вдруг обвиняют в этом семь лет спустя? Что изменилось?
Ты вышла замуж за Ноэля Рэнсома — вот что.
Я тяжело сглатываю, закусывая губу.
— Ноэль думает, что это может...
— О,
пошел
этот дрочащий кусок дерьма, — выплевывает она, крепче обнимая меня.
Я криво улыбаюсь, обожая ее ярость.
— Это, наверное, был
он
, такой обиженный, потому что ты не проголосовала, как он хотел, на этом гребаном собрании.
Я закрываю глаза. Это был бы легкий ответ, конечно. Но я так не думаю. Даже если я ненавижу его, даже если считаю его чудовищем... у меня нет ощущения, что мой арест был организован Ноэлем.
Что действительно наводит на очень очевидный вопрос сегодняшнего дня: тогда почему? И по чьему указанию?
Я качаю головой.
— Я так не думаю. Он выглядел искренне удивленным, когда меня арестовали, и он ворвался в комнату для допросов со своим крутым адвокатом, готовым вытащить меня.
Гарри отстраняется, скривившись.
— Ты же не позволишь
адвокату
Ноэля представлять тебя, правда?
Мое лицо сморщивается.
— Нет. Боже, нет.
Мои плечи опускаются.
— Но назначенный судом был настоящим клоуном. Если я возьму его в суд, он
добавит
обвинения к тем, что уже есть.
Гарри хмурится.
— Я знаю одного приличного.
— Он дешевый?
Она поворачивается ко мне, кривя губы.
— Он не настолько дорогой, как корпоративный адвокат Ноэля, но...
Я стону.
— Я помогу покрыть расходы.
Я качаю головой.
— Нет, Гарри, я...
— Эл? — рявкает она. — Проглоти свою
гребаную
гордость и прими помощь от того, кто тебя любит, когда она тебе нужна, хорошо?
Мои губы кривятся.
— И если тебя так сильно это беспокоит, я буду вычитывать деньги твоей гребанной зарплаты или что-то в этом роде. Позволь мне хотя бы связать тебя с ней. Она даже может взяться за тебя бесплатно, учитывая прессу, которая налетит на это дело, как только новость выйдет наружу.
Я стону. Черт. Я даже не думала об этом.
— Как думаешь, СМИ скоро доберутся до этого?
Она кривится, беря меня за руки.
— Эл, это новость на первой полосе, когда член королевской семьи какает.
Мое сердце падает.
Части того, что случилось те годы назад, известны публике. Люди — особенно люди в том мире, которому я когда-то принадлежала, — знают, что после смерти моей матери меня в конце концов отправили в исправительную школу, что уже достаточно плохо.
Никто — или, по крайней мере, очень немногие — не знает, что я ударила ножом Ноэля. Никто не знает о том дерьмовом, явно предвзятом психиатре, который сказал, что у меня проблемы с гневом и агрессией, или об обязательных занятиях по реабилитации от наркотиков, которые мне пришлось проходить в Хемлок-Эстейтс, и все из-за того, что меня один раз обманом заставили съесть брауни с травкой.
Никто не знает о препаратах от психоза, которые я принимала в тот первый год, только чтобы заснуть по ночам без крика.
Но Гарри права. Теперь
все
это выплывет наружу.
— Эй, я прикрою. И я здесь, хорошо? — Она мягко говорит, обнимая меня. — Мы разберемся с этим.
— Спаси...
В входную дверь квартиры Гарри резко стучит кулак, заставляя меня мгновенно замереть.