Страница 6 из 102
Глава 3
Элла
Я в оцепенении сижу в холодной, комнате без окон для допросов в полицейском участке. В оцепенении. И абсолютно потеряна.
Напротив меня детектив-мужчина и детектив-женщина самодовольно смотрят на меня, в пятый раз просматривая бумаги перед собой. Как будто мне нужно говорить больше одного раза, что меня обвиняют в убийстве собственной матери.
Я здесь. Он снаружи.
Ты правда думаешь, что законы что-то значат для такого человека, как я?
Снова Ноэль Рэнсом сжигает мою жизнь дотла, оставляя меня голой в пепле.
Я дрожу, желчь подступает к горлу, когда мужчина вздыхает и постукивает ручкой по краю стола.
— Это выглядит не очень хорошо, Элла.
Мои глаза падают на отчет перед женщиной-детективом. Я знаю, что там написано. Более того, вся эта беседа граничит с дежавю. В последний раз этот отчет лежал на металлическом столе между мной и представителем власти в Хемлок-Эстейтс. Мне было четырнадцать, и я приехала всего полчаса назад.
— Психиатрическое обследование, которое проводили вам семь лет назад, Элла. — Ее лоб хмурится. — Ты помнишь, как проходила его?
Я густо киваю.
— Это было после того, как ты ударила ножом своего отчима...
— Он мне не отчим.
Она смотрит на своего напарника, и я замечаю маленькую самодовольную ухмылку.
— Теперь
муж
, верно? По крайней мере, так говорят светские сплетни в очереди в супермаркете.
Они оба выглядят такими самодовольными — такими радостными, будто им это нравится. Детектив-мужчина свистит, откидываясь на спинку стула и сплетая руки за головой.
— Значит, бывший парень твоей мамы, на которого ты напала, теперь твой муж?
Когда я ничего не говорю, он ухмыляется.
— Ну и где же этот Джерри Спрингер, когда он нужен, а, Сара?
Женщина-детектив сверкает ухмылкой, затем вздыхает.
— Что ж, Элла, когда ты ударила ножом своего нынешнего мужа семь лет назад, детский психиатр, беседовавший с тобой, написал, что у тебя были повторяющиеся проблемы с насилием и поведенческими расстройствами.
Мои губы сжимаются.
— Это неправда.
Они оба, кажется, оживляются, когда я действительно говорю.
— Нет? — Хмурится она, складывая руки на металлическом столе и наклоняясь ко мне. — Значит, психиатр все это выдумал, да?
— Нет, но я не думаю, что его точка зрения...
Они оба смеются.
— Его
точка зрения
! — ухмыляется она. — Слышишь, Дэн? Похоже, его
точка зрения
была ошибочной!
— Ах, ну, это все меняет, да?
Я сдерживаю ярость. Они издеваются надо мной.
— Что ж, если тебе без разницы, Элла, — вздыхает она. — Мы пока будем доверять показаниям под присягой профессионального судебного психиатра, хорошо?
Я поджимаю губы.
— Итак, отчет выглядит не очень хорошо. Но твои четыре года в исправительной школе, в сочетании с твоей историей проблем с наркотиками...
— У меня нет
проблем с наркотиками
, — злобно огрызаюсь я.
Они смотрят друг на друга.
— Это тоже вопрос точки зрения? — сухо говорит детектив-мужчина.
—
Нет
, это просто гребаная ложь.
— Все указано прямо здесь, Элла, — рявкает он, постукивая по отчету. — Я имею в виду, возможно, моя
точка зрения
ошибочна, но выглядит так, будто в ночь пожара у тебя был положительный результат на радикально высокий уровень ТГК в крови.
Комок сжимается у меня в горле.
Это плохо.
Их не интересуют мои объяснения или что-либо еще. Они просто наслаждаются тем, что доводят меня до белого каления, самодовольно подначивая, пока я сижу здесь и жду обвинений в убийстве собственной матери.
— Ты злилась на свою маму в ту ночь, Элла?
Эти слова причиняют такую боль, что слезы выступают у меня на глазах. Моя память возвращается к тому ужасному ощущению, когда я была такой невероятно обдолбанной из-за брауни, который Кора обманом заставила меня съесть в тот день. К тому, как я пряталась под одеялом и едва пробормотала маме в ответ, почему не могу спуститься вниз на ужин.
В ее последнюю ночь на Земле я пропустила ужин. И моим последним словом ей было обдолбанное и неуклюжее «сплю».
Я опускаю голову, и горячие слезы начинают медленно течь по моим щекам.
— Ты же знаешь, ты можешь просто сказать нам, Элла, — тихо говорит женщина-детектив, протягивая руку и кладя ладонь на мое плечо.
— Мы знаем, ты была ребенком, и у тебя было много всего в голове. Но если ты просто скажешь нам правду о том, что ты сделала, все это может исчезнуть намного легче и быстрее.
Иди ты...
Дверь в комнату распахивается, и вваливается коренастый мужчина средних лет в плохом костюме с потрепанным кейсом.
— Эй! Вы тут без меня мило беседуете с моей клиенткой, Сара?
Детективы оба смеются, вставая и пожимая руку мужчине.
— О, просто расставляем точки над i, — ухмыляется детектив-мужчина. — Ты же знаешь, как мы любим, Генри.
Другой мужчина закатывает глаза.
— Ты проказник, Дэн. Однажды попадешь в беду, допрашивая подозреваемых без их адвоката.
Двое детективов посмеиваются, будто это смешная шутка. Сара поворачивается ко мне.
— Элла, это Генри Трамбулл, ваш назначенный судом адвокат, если только вы не планируете нанять своего.
Да, на все мои деньги.
— Элла, приятно познакомиться, — бормочет неопрятно выглядящий адвокат, с шумом таща стул через комнату и плюхаясь рядом со мной.
— Так, ну, посмотрим, с чем мы имеем дело...
— Убила свою маму...
—
Иди ты
...!
Генри хватает меня за руку с силой, большей, чем я могла себе представить, и дергает меня обратно на стул, когда я собираюсь броситься через стол.
— Спокойнее, — бормочет он, бросая на Дэна самодовольный взгляд и погрозив пальцем. — Ну и проблемная ты!
Я смотрю на него, открыв рот. Меня представляет гребаный цирковой клоун.
— Генри, жена тебе вломила на днях после того, как мы все гуляли?
Мой адвокат посмеивается. Мой адвокат-клоун, который, очевидно, также приятель по выпивке с теми самыми копами, перед которыми он должен меня защищать.
Мое сердце падает.
Я влипла.
— О, это не очень хорошо.
Генри качает головой, просматривая отчеты на столе.
— Исправительная школа? Что ж, это много говорит о характере, не так ли?
— Вы
мой
адвокат, да? — бормочу я,
как раз
в тот момент, когда дверь в комнату для допросов с грохотом распахивается.