Страница 33 из 54
Катя, повинуясь указаниям Ника остановиться в многолюдном месте, выбрала ресторанчик итальянской кухни. Заняв единственный свободный столик на двоих, она перевела дух. Кресло было таким большим, что в нем она чувствовала себя невидимой и защищенной. От клетчатой скатерти веяло домашним уютом, приглушенный свет клонил в сон, а итальянская музыка убаюкивала. Но, несмотря на усталость, ей не хотелось спать – только бежать, бежать, бежать… Как зверю, который не видит, но чувствует опасность.
– Я на месте, – написала она. Ее отвлек подошедший официант. Катя спешно захлопнула блокнот.
Меню заведения уместилось на одном картонном листе. Выбирая напиток, Катя прочитала между эспрессо и капучино: «Я знаю». Ник уже и до ресторанного меню добрался! Она улыбнулась, хотя тревога еще не прошла. От волнения есть совершенно не хотелось, поэтому Катя заказала лишь чашку какао и вернулась к блокноту, где Ник успел оставить послание.
– Ты в порядке?
– Если говорить о моем физическом состоянии – то я в порядке! Но ты меня так напугал, что я чувствую себя загнанным в угол зверем. Объясни, что произошло?
– Ничего такого! – загадочно ответил Ник.
– А можно узнать причину твоих странных инструкций?
– Считай, что это был способ заманить тебя на еще одно воображаемое свидание. Предыдущее прошло не совсем гладко, поэтому я решил, что в этот раз ты можешь и не согласиться.
– И поэтому ты привел меня обманом? – удивилась Катя. Она была готова растаять, но осадок от тревоги не давал расслабиться. Странное ощущение, когда ты разрываешься меж двух противоположных эмоций…
– Да, я настоящий лгун! – написал Ник, и это чистосердечное признание пришлось Кате по душе.
– Ты неисправим. – Она вздохнула, выражая свою усталость и недовольство. Но Ник не мог слышать этого, разве что оставалось написать ему в скобочках ремарки о себе, как в пьесе. Катя хотела многое выспросить у Ника, но боялась своими навязчивыми вопросами снова разрушить их диалог. Оба старательно делали вид, что ничего странного между ними не происходило, и пытались поддерживать непринужденный разговор.
Подошел официант, и Катя спешно прикрыла рукой страницу с перепиской. Но ему не было никакого дела, что она там пишет; он просто принес кружку какао – и метнулся к другому столику. Напиток с горой тающих маршмеллоу выглядел так аппетитно, что Катя не удержалась.
– Ты променяла меня на еду? – прочитала она, когда кружка наполовину опустела.
– С чего ты взял?
– Перестала мне писать. Наверняка пьешь свой кофе!
– Поздно для кофе, пришлось заказать какао. Впервые слышу, чтобы ревновали к еде. – Катя хихикнула, но кружку отставила.
– Это не ревность, а возмущение!
– Возмущаться на свидании – не лучшая затея, – заметила Катя.
– Тогда спешу признаться, что свидания не мой конек.
– Быстро ты сдался.
– Направлю свою настойчивость на более полезное дело!
– Например?
– На выполнение давних обещаний, например, – ответил он. Катя сразу вспомнила об обещании встречи, от чего у нее перехватило дыхание. Будь она томной барышней викторианской эпохи, тут же упала бы в обморок от переизбытка чувств.
С возвращением Ника дурные мысли забылись. Катя не хотела портить ими этот счастливый момент, когда обоим удавалось искусно изображать былую непринужденность. Но за ней, как знала Катя, оба прятали свои настоящие эмоции – ту правду, о которой они не решались нигде написать.
– С нетерпением жду! Надеюсь, что это случится очень скоро.
– Кто знает. В книгах время течет совершенно по-другому. В одной странице может описываться мгновение, а может уместиться вся жизнь. Так что понятие «скоро» для меня относительно.
– Не спеши меня разочаровывать, ладно?
– Допивай свой кофе. И позвони по дороге домой маме. Мне кажется, в тебе накопилось достаточно мыслей, чтобы озвучить их.
И Ник замолчал – исчез, как делал всякий раз: неожиданно и без лишних прощаний. Катя в задумчивости допила какао, еще немного посидела за столиком и ушла, а по пути к автобусной остановке позвонила маме. Кем бы ни был Ник, она следовала его советам беспрекословно, точно прислушивалась к своему внутреннему голосу.