Страница 50 из 54
Они видят счастливого, загорелого Алехандро и чувствуют почти физическую обиду: «Как будто он выиграл». Они не понимают, почему после всего, что он сделал, он имеет право улыбаться. В их представлении Алехандро должен был бы либо сидеть в тюрьме, либо жить в постоянном раскаянии и самоистязании. Улыбка на его лице воспринимается как наглость и отсутствие совести. Он выглядит так, будто перевернул страницу и живёт дальше. Они видят мужчину, который «закрутил» вокруг себя двух женщин, которые раньше его ненавидели, и не знают, как это объяснить, кроме мысли, что у него есть какое-то опасное обаяние и он нами манипулирует.
А я смотрю на того же человека и вижу совсем другое.
Я вижу мужчину, которому когда-то было невероятно сложно просто сказать «привет» женщине. Который до сих пор иногда замолкает на середине фразы. Который в начале наших отношений мог часами молчать, боясь сказать что-то не так. Какой из него манипулятор?
Он не умеет красиво врать. Не умеет играть. Всё, что у него есть — это упрямство, терпение и странная, почти болезненная честность. И самое смешное, что он сам это прекрасно знает. Иногда он говорит с самоиронией: «У меня был талант отпугивать людей за три секунды».
Да, он может произвести впечатление — но только потом, когда первичный контакт уже установлен. Когда он начинает рассуждать о книгах, о политике или рассказывает старые еврейские анекдоты с неожиданной точностью и сухим юмором. В такие моменты он выглядит умным, глубоким, даже обаятельным. Но чтобы до этого дойти, нужно пройти через очень длинный и тяжёлый этап. Он почти не умеет устанавливать контакт. Может часами молчать, сказать что-то слишком прямолинейное и неловкое или замкнуться, если почувствует малейшую опасность быть неправильно понятым. У него всегда были огромные сложности именно с началом общения, особенно — с женщинами.
Он не закрутил меня своим обаянием. Я сама к нему пришла. Сама осталась. Сама решила дать ему время. То же самое с Лизой. Она не «поддалась его чарам». Она долго наблюдала, долго злилась, долго сопротивлялась — и только потом, очень медленно, увидела в нём то, что увидела я.
Даже сейчас он испытывает большое напряжение, общаясь с кем-то из женщин, кроме меня и Лизы.
Родители этого не знают. Они видят только финальную картинку: загорелый, улыбающийся Алехандро, рядом с которым мы обе выглядим спокойными и счастливыми. И для них это означает, что «он всех переиграл». А на самом деле он просто очень медленно и очень старательно учился быть человеком. И мы с Лизой — каждая по-своему — решили посмотреть, что из этого получится.
Вот и вся так называемая «манипуляция». Он не выиграл. Мы все просто научились жить рядом друг с другом. И в этом, наверное, и заключается самая большая странность нашей жизни.