Страница 16 из 54
Удар и выбор
Самый тяжёлый момент случился в июле 2037 года. Он был связан с даркнет-маркетплейсом «ShadowBazaar» — одним из крупнейших в то время. Там торговали наркотиками, оружием, ворованными данными (утечки карт, паспортов, сведений об авиаперелетах) и детским порно.
Маркетплейс использовал модифицированную версию Anya-280.
Мы узнали об этом ранним утром 12 июля. Один из наших волонтёров из Европы написал в закрытый чат: «ShadowBazaar использует форк (копия программного обеспечения, которая развивается независимо — прим) Anya-280. Они торгуют наркотиками, оружием и детской порнографией. Уже в новостях».
Алехандро побледнел. Он сразу сел за компьютер и начал читать. Я сидела рядом, держа его за руку. Лусия и Иван ещё спали.
В принципе преступники могли бы даже не делать форк. В оригинальной Anya-280 тоже можно было заниматься нелегальной торговлей. Особенность анонимных сетей в том и заключается, что трафик зашифрован и ни один из узлов сети не знает, что за данные передаются через него. Серьезных механизмов, которые позволили бы помешать такому использованию, тогда не было. Но не было и функционала для удобной торговли: не было встроенной поддержки платежных систем, не было магазинов с отзывами, не было продвинутого поиска по категориям «товаров», не было автоматизированной рекламы и защиты продавцов. Кроме того, злоумышленникам нужен был свой, специализированный мир — без нормальных пользователей, без активистов, волонтёров и журналистов, которые активно следили за контентом на публичных площадках и могли в любой момент поднять шум и разоблачить торговцев в реальном мире — случается ведь и так, что найти нелегальных торговцев помогает изображение кирпичной кладки на заднем плане фотографии. Кроме того, оставался риск, что разработчики сети начнут борьбу с CSAM (child sexual abuse material — материалы сексуального насилия над детьми). Они хотели полностью контролировать развитие форка, добавлять именно те функции, которые нужны для их торговли и не зависеть от того, что решит и сделает «этот Морено».
Через несколько часов мы связались с Лизой по видео. Она была в Тель-Авиве. Когда она увидела наши лица, сразу поняла, что что-то случилось.
— Говорите. Что происходит?
Алехандро рассказал всё, что удалось узнать. Лиза слушала молча, потом долго смотрела в камеру.
— Ты знал, что это может случиться.
Алехандро ответил — тихо, но твёрдо:
— Знал. Но я не могу остановить все форки. Я могу только продолжать улучшать официальную сеть, чтобы преступникам в ней было ещё сложнее, а тем, кто борется за правду — легче.
Вечером того же дня он записал публичное видеообращение. Он записал его на русском языке. Он знал, что основной удар скандала придёт именно из русскоязычного сегмента интернета — оттуда пошли первые массовые обвинения, оттуда же взлетели хештеги и перепосты. ShadowBazaar активно использовался в русскоязычном даркнете, и в то же время именно русскоязычная аудитория (активисты, журналисты, обычные люди) больше всего доверяла Anya-280 и ему лично как создателю.
Я сидела рядом, держала его за руку. Он говорил спокойно, но голос дрожал:
«Дорогие пользователи Anya-280, все, кто сейчас меня слышит.
Сегодня я вынужден публично высказаться по поводу серьёзного скандала. Стало известно, что форк нашей сети используется нелегальным маркетплейсом ShadowBazaar, который торгует запрещёнными веществами, оружием и, что особенно недопустимо, материалами сексуального насилия над детьми.
Я не собираюсь уходить от ответственности. Но давайте сразу разделим её на два вида.
Технически я не могу закрыть или уничтожить ShadowBazaar и любые другие форки. Сеть изначально создавалась как полностью открытая и децентрализованная платформа. Код свободен, любой человек в любой стране может взять его и запустить свою версию. Это не моя частная собственность и не централизованный сервис, которым я могу управлять. Даже если бы я очень захотел полностью остановить все вредоносные форки — я физически не смог бы этого сделать, как не могу отключить и основную сеть. Такая была задумка с самого начала.
При этом я несу моральную ответственность за то, что создал инструмент, которым воспользовались люди, лишённые совести. Я знал, что подобное возможно в полностью открытой сети. Я не могу сказать «я не мог этого предвидеть». Мог.
Но я отказываюсь принимать на себя роль главного виновника всего зла, которое происходит в децентрализованной сети. В сети такого типа, как Anya-280 возможности контроля крайне ограничены. Это неизбежно для анонимной сети — любой механизм контроля мог бы стать уязвимостью.
Мы уже начали работу над обновлениями, которые сделают старые вредоносные форки несовместимыми с новой версией сети. В ближайшие дни и недели мы внедрим механизмы защиты: фильтрацию по хэшам известных материалов сексуального насилия над детьми при сотрудничестве с международными организациями, предоставляющими такие базы данных, и добровольную блокировку на узлах официальной сети.
Свобода информации не должна становиться прикрытием для насилия над детьми. Мы будем делать всё возможное, чтобы в рамках официальной версии сети таким людям было максимально неудобно и рискованно оставаться.
Я прошу прощения у всех, кого затронуло это зло. Особенно у тех, чьи дети пострадали. Я не могу изменить уже произошедшее, но сделаю всё от меня зависящее, чтобы минимизировать вред в будущем. Спасибо, что выслушали».
Он записал это с первого дубля. Когда закончил, он долго сидел молча, потом посмотрел на меня и сказал:
— Я не могу их остановить. Но я хотя бы не буду притворяться, что меня это не касается.
Однако после его обращения поднялась волна другого беспокойства: многие пользователи тогда испугались, что он сейчас скажет «всё, закрываем Anya-280, прощайте». И это было бы катастрофой. Не только для него. Для тысяч людей, которые дышат через эту сеть. Он понял это уже после записи первого видео 12 июля 2037 года. Когда посмотрел комментарии и увидел, как люди пишут: «Не закрывайте, пожалуйста..», «Без Anya-280 я не смогу передать доказательства..», «Это единственный способ связаться с дочерью в Иране..», «Если закроешь — мы потеряем всё».
Он сидел и читал их полночи. Потом повернулся ко мне и сказал тихо:
— Я не подумал.. они думают, что я сейчас всё выключу. Я не могу так. Я не имею права так все оставить.
Большинство пользователей не понимали, что он технически не может отключить сеть. Он мог только прекратить ее дальнейшее развитие. Но в любом случае пользователей надо было успокоить.