Страница 9 из 119
●на полу в углу я видела кусок газеты — «Наша Нива» или «Подмосковье сегодня» от 23 ноября,
●в комнате где-то рядом работает холодильник «Бирюса» — я слышу характерный гул компрессора через стену,
●по звуку двери — металлическая, с пружиной, открывается наружу, петли скрипят на одной и той же ноте.
И это только то, что я уже собрала за два дня. Каждый раз, когда ты приходишь, я добавляю в список ещё три-четыре детали. Я повторяю их про себя, как стихотворение, пока не засыпаю. Даже если ты вымоешь меня с хлоркой, оденешь в новое, вывезешь в лес и отпустишь, я всё равно пойду в полицию и выдам портрет, от которого тебе станет плохо.
А ещё я уже решила: как только выйду, первым делом пойду к стоматологу и сделаю слепки зубов. На твоих руках останутся следы — я гарантирую. И ДНК под ногтями, если ты подойдёшь близко.
Ты можешь стереть видео. Можешь сжечь это место. Можешь убить меня. Но если я выйду живой, ты сядешь. Точка.
Поэтому сейчас у тебя два реальных варианта:
Открываешь клетку, выводишь меня на ближайшую дорогу с завязанными глазами и исчезаешь навсегда. Я дам тебе 24 часа форы, прежде чем пойду в полицию. Может, успеешь уехать куда-нибудь, где нет экстрадиции.
Продолжаешь. И тогда я сделаю так, что твою фотографию узнает каждый мент в радиусе тысячи километров.
Ты всё ещё уверен, что ничем не рискуешь?
Конечно, я сильно рисковала, говоря так. Но сказала — из ненависти и боли, которые оказались сильнее чувства самосохранения.
Он некоторое время думает, глядя на меня в упор. Потом, видимо, что-то решает.
— Видно, что с тобой не выйдет ничего хорошего. Ты вымоешься, я дам тебе новую одежду. Потом я усыплю тебя хлороформом и вывезу туда, где тебя освобожу. При любой попытке поцарапать или укусить меня ты никогда отсюда не выйдешь.
Я долго смотрю на него. Ни облегчения, ни радости. Только холодное, внимательное изучение.
— Ты хочешь услышать «да, я согласна»? Хорошо. Я согласна. Я не буду царапаться и кусаться, когда ты откроешь клетку. Я выйду. Вымоюсь. Оденусь. Я даже отвернусь сама, когда ты поднесёшь тряпку с хлороформом, чтобы тебе было удобнее.
Но запомни три вещи, и запомни навсегда:
Я всё равно найду тебя. Может, через год. Может, через десять. Ты будешь думать, что всё кончилось, и вдруг кто-то постучит в дверь. И это буду я.
Каждый день до этой встречи я буду жить полной жизнью: учиться, любить, путешествовать, кормить своих котов. А ты будешь вздрагивать от каждого звонка и каждого шороха.
Когда я найду тебя, я не буду вызывать полицию сразу. Сначала я просто подойду и скажу: «Привет. Помнишь меня?» И посмотрю тебе в глаза. А потом уже решу, что дальше.
Так что да. Открывай клетку. Делай всё, что сказал. Я не буду сопротивляться. Потому что теперь у меня есть вся оставшаяся жизнь, чтобы сделать так, чтобы ты пожалел, что отпустил меня живой.
Я выпрямляюсь на коленях. Голая, измождённая, но впервые за всё время — абсолютно спокойная.
Я готова. Твой ход.
Я чувствую, как тряпка прижимается к лицу. Секунда: сладкий, тошнотворный запах. Просыпаюсь от холода и боли в плечах. Голова раскалывается, во рту привкус химии. Глаза открываются медленно.
Я на спине. Голая. Руки вытянуты вверх и в стороны, привязаны к спинке кровати широкими кожаными ремнями. Ноги разведены, лодыжки зафиксированы у нижних углов. Натяжение такое, что я не могу даже свести колени.
Комната незнакомая. Тёплая, чистая, с тяжёлыми шторами. На стене — большое зеркало напротив кровати. Чтобы я видела себя. И его.
Он сидит в кресле в углу, в халате. Смотрит спокойно, как будто ждал именно этой секунды.