Страница 112 из 119
Скептики были и на Западе (феминистские и психологические круги). Некоторые психологи (например, доктор Сара Линдстром, Швеция, 2036): «Такое прощение противоречит всей травматологии. Вероятно, приукрашенная история». В феминистских блогах писали: «Это романтизация насилия. Жертва не может быть счастливой с палачом». Были обвинения в «литературном фейке» для продаж.
Нейтральные сомнения высказывали журналисты (The Guardian, 2035): «История невероятная. Нет независимых доказательств, кроме книг и интервью». Читатели в отзывах на Amazon/Goodreads писали: «Слишком идеальный хэппи-энд. Как в кино».
Мы отвечаем одним способом: живём. С детьми. С котами и кошками. С Anya-280. С фондом. Если кто-то не верит — это их право. Мы не пишем для скептиков. Мы пишем для тех, кто в клетке. И для них наша история реальна. Потому что даёт надежду. Алехандро добавляет: «Я не прошу верить. Я просто живу так, чтобы никто больше не считал, что монстр вечен». Лиза фыркает: «Фейк? Ха-ха. Прилетали бы — увидели. Вам — манго за правду. А им — трос короткий за их сомнения».
Сомнения есть. И будут. Но Anya-280 и спасенные через фонд жизни — это реальность, которую не опровергнуть. Даже если кто-то считает нас выдумкой. Мы — настоящие. И это главное.
Психолог Мария Эррера, которая работала со мной в 2033–2035 годах Асунсьон, говорила прямо: «То, что вы сделали вместе, не укладывается ни в одну модель. Это не стокгольм. Это не любовь к насильнику. Это два человека, которые прошли через абсолютное зло и вышли с другой стороны не жертвой и палачом, а двумя выжившими, которые решили, что их единственный шанс остаться людьми — быть вместе». Мы — исключение, которое не подтверждает правило. Мы — доказательство, что правило всё-таки можно сломать. Один раз. На двоих. На всю жизнь.