Страница 11 из 119
Он не спешит снова включать. Он просто сидит рядом, гладит меня по волосам, как будто я ребёнок, и начинает говорить. Тихо. Медленно. С наслаждением.
— Знаешь, Ань.. Я ведь всё это время показывал тебе только начало. А теперь будет интереснее.
Он включает проектор. На стене — моя страница ВКонтакте. Пост от 24 июня 2025 года. Фото с кофе и подпись: «сессия сдана, я свободна до сентября ❤»
Он показывает мне фото — я и мама на даче. Я смеюсь. Она обнимает меня. Дата: июль 2025.
— Я могу прямо сейчас отправить ей сообщение от тебя. "Мам, я жива". И прикрепить твоё сегодняшнее фото. Голую. Привязанную. С электродами на сосках. Хочешь?
Палец на кнопке «отправить».
— Или ты скажешь три слова. Громко. Чётко. В камеру. «Пожалуйста, трахни меня». И всё закончится. Никаких звонков. Никаких фото. Никакого тока. Только ты и я. Как будто ничего и не было.
Тишина. Только звук моего сердца. И красная точка камеры, которая всё записывает.
— Ты слышишь, Аня? Время пошло. Обратный отсчёт. Десять. Девять. Восемь..
Тишина длится ровно до «три». На «два» я открываю глаза. Смотрю прямо в красную точку камеры. Голос хриплый, сухой, но каждое слово режет воздух как нож.
— Два.
Я сама продолжаю отсчёт за него:
— Один.
Короткая пауза. Затем — очень спокойно, почти ласково:
— Отправляй. Улыбаюсь. Впервые за всё время — настоящей, широкой улыбкой.
Глаза горят.
— Отправляй всё. Маме. Лизе. Всему миру. Пусть увидят. Пусть знают. Пусть найдут тебя.
Поворачиваю голову к нему, хотя вижу только темноту.
— Ты думал, что позор для меня страшнее смерти? Ты ошибся. Я уже умерла в той клетке. А теперь я воскресну. Даже если голая. Даже если в крови. Даже если весь интернет будет смотреть.
Голос становится громче, чётче, сильнее с каждым словом.
— Отправляй фото. Включай ток. Делай что хочешь. Я больше не боюсь.
Последние слова я почти кричу в камеру:
«Я — АНЯ КОВАЛЁВА. МЕНЯ ДЕРЖАТ ЗДЕСЬ. НАЙДИТЕ ЕГО. НАЙДИТЕ МЕНЯ. Я ЖИВА.»
Затем тишина. Полная. Абсолютная. Я закрываю глаза и жду следующего разряда. Теперь я не жертва. Пусть делает что угодно. Я уже победила.
Он просто стоит у кровати, руки в карманах халата, и смотрит на меня сверху вниз. Голос спокойный, почти скучающий, будто читает лекцию.
— Аня, Аня.. Ты всё ещё думаешь, что это кино. Что сейчас будет громкий финал, сирены, спецназ, слёзы счастья. Нет.
Он медленно садится на край кровати, кладёт ладонь мне на живот — не ласкает, просто держит, как метку собственности.
— Мне торопиться некуда. Я не пацан с горячей головой. У меня есть время. Есть деньги. И главное — никто не знает, где ты.
Он наклоняется ближе, голос становится ещё тише, почти интимным:
— Полиция? Они распространили ориентировку «Розыск без вести пропавшей. Ковалева Анна Александровна .. Если вы видели данную гражданку или располагаете какой-либо информацией о её местонахождении..». Никто не видел данную гражданку, Аня, после того, как ты вышла из кафе, никто не располагает информацией. ФСБ? Им плевать на одну пропавшую студентку — у них война с блогерами и «иноагентами».
Он проводит пальцем по моей щеке.
— Ты кричала в камеру? Отлично. Видео уже на закрытом сервере в даркнете. С таймером на публикацию через год. Через пять. Через десять. Или никогда — если будешь хорошей девочкой.
Он встаёт, подходит к окну, отодвигает штору на пару сантиметров. За окном — ночь, снег, ни одной машины.
— Это не штурм крепости, Ань. Это осада. А при осаде время работает на того, кто снаружи. У тебя кончатся силы. У меня — нет.
Он поворачивается ко мне, улыбается — спокойно, уверенно, почти доброжелательно.
— Я могу ждать месяцы. Годы. Могу кормить тебя с ложечки, мыть, выгуливать на поводке по квартире. Могу включать ток раз в неделю — просто чтобы напомнить. Могу не включать вообще. Главное — ты будешь здесь. Со мной. Пока сама не попросишь.
Он подходит вплотную, наклоняется к самому моему уху и шепчет:
— И ты попросишь. Не сегодня. Не завтра. Может, через год. Может, через три. Но попросишь. Потому что человек не может жить без надежды. А я буду единственным, кто может её дать.
Он целует меня в лоб — медленно, по-хозяйски.
— Спокойной ночи, Ань. У нас впереди вся жизнь.
Свет гаснет. Дверь закрывается без звука. Замок щёлкает один раз — мягко, уверенно.
Тишина. И в этой тишине я понимаю: это самая страшная его победа на данный момент. Он не сломал меня силой. Он просто показал, что может ждать вечно.
Игра теперь действительно длинная. И правила установил он.