Страница 2 из 72
Мужчина снял с головы шлем, встряхнул белыми волосами. Его глаза цвета расплавленного серебра странно светились, а узкие зрачки, как у кошки, смотрелись притягательно. Вот кто был по-настоящему красив. У моей предшественницы инквизитор вызывал ужас и желание бежать без оглядки, а мне вдруг совершенно не к месту захотелось узнать, какая на ощупь кожа этого гнома. И где его борода?
Все остальные мужчины имели пышные бороды, заплетенные на разный манер: у кого-то косы скреплялись железными заколками, у кого-то разноцветными кожаными ремешками, у некоторых в бородах даже бусинки поблескивали, но не у инквизитора.
Чисто выбритый тяжелый подбородок с небольшой ямочкой, прямой нос, красиво очерченные губы с опущенными уголками, словно инквизитор вечно всем недоволен. Я потрясла бестолковой головой. Сейчас, Оля, ты полетишь очень глубоко. Меня скручивает от страха, не время красивого мужика разглядывать, все это уже не игра.
— Если твоя душа приняла дар ушедших, у тебя на теле был бы знак, — инквизитор посмотрел на меня холодным взглядом. – Но тебя осматривали несколько раз, Олли Чер, на твоем теле нет древних рун ушедших, а значит, тебя не принял дар, и ты опасна. Ты же знаешь, что случается с теми, в ком просыпается жажда бездны? Наши боги не зря выжигали подземным огнем пещеры, прежде чем в них селились мы, их дети. Бездна хитра, она может посеять свои споры в таких местах, где мы бы никогда не догадаемся их искать, а вы, женщины, поддаетесь ей намного легче, чем мы, мужчины.
Я скривилась. Шовинист, везде женщины виноваты.
— Что вы с ней возитесь, инквизитор, — зычно крикнул дядька, главнюк, и память услужливо подсказывает «
гримор Тадеуш».
– Быстрее зачитайте приговор и в бездну! Нам до завтрашнего стука нужно быть в столице, а
пути
здесь работают из рук вон плохо. Черная задница бездны, а не город.
Инквизитор кивнул, легко сорвал шнур со свитка и стал читать хорошо поставленным голосом:
– За воровство древней реликвии с алтаря подземных богов Олли Чер приговаривается к смерти. – Мужчина медленно скрутил свиток и кивнул тем гномам, что стояли с двух сторон от меня.
— Не было алтаря, — пыталась я еще возмущаться и вовсю упиралась, ногами. Но потом поняла, что мои крики и попытки вырваться никого не трогают. — Этого просто не может быть, — прошептала я и с силой ущипнула себя за руку. — Если это сон, лучше бы мне проснуться, — сказала я в черную глубину здешнего неба.
Мужчины подхватили меня с двух сторон и потащили к краю бездны, а у меня горло перехватило от ужаса и понимания, что я сейчас умру. Где-то на задворках сознания еще жила надежда, что если я умру тут, то проснусь дома, но… она была такая крохотная, что я даже старалась не думать об этом. Слишком все вокруг реально, от запахов до прикосновений, не бывает таких снов.
Серебристые глаза наблюдали за моим волочением безэмоционально, даже с какой-то скукой. У этого инквизитора совсем нет сердца. Молодую (а я точно знала, что Олли была молодой) гномку сейчас уничтожат, а ему и дела нет.
Очень хотелось голосить во всю ширь легких, но я гордо сжала зубы и не проронила ни слова: и когда с меня снимали колодки, и когда меня опять подхватили под руки, и потащили дальше к черной, пахнущей ветром и мокрой землей, черноте.
Неужели не остановит, вглядывалась я в серебристые глаза своего убийцы. Почему-то все остальные мне казались в тот момент такими ничтожными по сравнению с ним. Ноздри гнома чуть расширились, показывая, что он встревожился, стал дышать чуть глубже. Темные брови приподнялись, инквизитор о чем-то задумался.
Гномы толкнули меня в пропасть, я пыталась ухватиться за кого-нибудь из них, цеплялась в последней надежде спастись. Инквизитор дернулся вперед, взгляд его перекочевал на мою грудь, где в глубоком вырезе исподней рубашки мелькнули темные загогулины древних рун.
— Стойте! — взвился ввысь крик инквизитора.
Мои палачи пытались схватить меня, так же бесполезно, как я пару секунд назад, пыталась за них зацепится. Тело уже падало, я падала в бесконечную темноту.