Страница 6 из 77
Глава 2
Бляха-муха, что происходит?
Кто я? Где я?
Испуганно вскочил со скамейки, затравленно оглянулся по сторонам. Что за черт⁈
Где я⁈
Парковая аллея, погруженная в ночную темень. Дорожка с растрескавшимся асфальтом, скамейки с громоздкими, чугунными боковинами, дощатыми сиденьями и плавно изогнутыми спинками. Редкие пятна желтых фонарей. Бетонная урна полная мусора, в которой сверху лежит смятый, промасленный кусок газеты «Труд», где явственно видна дата выхода газеты — 11 августа 1980 года.
— Слышь пацан, с тобой все нормально? — отшатнувшись от меня на пару шагов спросил алкаш с помятым лицом.
— Ты кто? — судорожно сглатывая пересохшее от страха горло спросил я у мужика.
— Я-то? — пожал плечами мужик. — Вальком меня звать. Слышь малой, дело есть, тут рядышком ларек «Союзпечати», там таксисты-барыги на ночь водку в ящиках оставляют на хранение. Давай ломанем его. Водку — мне, а всякие там значки, марки, сувениры — тебе. А? Давай, соглашайся! Дело — верняк, мильтонов тут отродясь не водилось. Ларек раньше восьми не откроют, а ты на первой электричке отсюда сдриснешь, к тебе вообще никаких предъяв не будет.
— Чего⁈ — ахнул я, враз понимая, где я оказался и самое главное — когда!
— Говорю — дело верняк! Ты сразу видно — пацан ушлый и тертый. Наш человек! Соглашайся.
— Ларек, говоришь, — хищно сощурился я, стремительно разорвал дистанцию с мужиком и с ходу влепил ему носком сандалии в коленную чашечку.
Удар получился слабым и не точным, но мужику хватило, и он громко, испуганно ахнув повалился на асфальт парковой аллеи, а я, подхватив холщевую сумку со школьными принадлежностями со скамейки рванул бегом прочь по газонам через кусты.
Рванул так, что только пятки засверкали. Ноги само собой вынесли меня к зданию железнодорожного вокзала, который темной громадой возвышался над парком.
В голове шум, в глазах страх и сердце стучит часто-часто, того и гляди выпрыгнет из груди. Влетел внутрь зала ожидания, метнулся в угол, где и застыл соляной фигурой с открытым от удивления ртом.
Я стоял в просторном зале железнодорожного вокзала и ошарашенно глядел на свое отражение в темном окне. Отражение было размытым и нечетким, но и так было понятно, что в нем отражается четырнадцатилетний балбес: растрёпанная шевелюра, карие глаза, под правым глазом уже почти сошедший синяк, чуть пухлые губы, нос «картошкой», но не от природа, а потому что его за четырнадцать лет жизни три раза ломали, над левой бровью шрам — след от прилетевшей в двенадцать лет хоккейной шайбы. Выглядел я старше своих четырнадцати лет — хоть фигура и была худощавой, но зато роста во мне почти метр восемьдесят и в плечах широк.
Я вернулся в себя. В четырнадцатилетнего себя!
Как⁈
Как такое возможно?
Не понимаю…
И ведь это не сон. Точно не сон. Я проверял — несколько раз с силой ущипнул самого себя и до крови рассадил костяшки кулака врезав пару раз в стену. Всё никак не мог поверить, что мне выпал шанс второй раз прожить свою жизнь.
Неужто где-то там на небесах действительно есть Высшие силы, которые решили, что я заслужил прожить свою жизнь заново, исправив все свои ошибки.
Мне четырнадцать лет, на дворе 1980 год, у меня вся жизнь впереди. Особо опасный преступник-рецидивист на исходе пятого десятка, прошедший братоубийственную войну попадает в тело самого себя. Для чего? Что я должен сделать⁈ Как жить?
Бетонный пол под ногами, ряды сцепленных по четверо фанерных кресел с железными ручками, затёртыми до блеска, в углу — вмурованный черный цилиндр печки-голландки, закрытое окошко «билетных касс» и «справочной». На креслах спять, сидят, разговаривают, дремлют, едят такие же бедолаги как я. Кто-то не успел на поезд и ждет утреннего, кто-то приехал слишком поздно, а поскольку общественный транспорт уже не ходит то надо ждать утра. Кто-то просто решил перекантоваться в зале ожидания ЖД вокзала, потому что он работает круглосуточно и здесь милиция не гоняет. Это вам не будущее, где у каждого мобила в кармане и работающие 24/7 через агрегаторы таксисты-частники и всякие «яндекс-такси» и «максим».
Воздух пропитан запахом железнодорожного вокзала: сгоревший уголь, мазута, пыль и чего-то такого неуловимого чем пахнут перроны, шпалы, рельсы и поезда — запах дальних странствий и приключений. С детства люблю этот запах. Для пацана, чье детство прошло в небольшой деревушке, куда даже рейсовый автобус не заезжал и на остановку приходилось идти через поля пару километров, железнодорожный вокзал и перрон, с которого всегда начиналось путешествие в районный или областной центры — это как портал в волшебный мир полный приключений и всяких диковинок, вроде уличного автомата выдающего газводу с сиропом за 3 копейки.
Когда вырос и стал взрослым, откинувшись после четырех лет проведенных на первой зоне, вся романтика поездов как-то сама собой ушла. В детстве все пахнет не так как во взрослой жизни. Во взрослой жизни все пресно и не вкусно.
И вот сейчас этот давно забытый запах детства, этот аромат разных вкусов и оттенков буквально сбил меня с ног. Я вернулся в юность! Я живой, я могу снова прожить свою жизнь заново!
Я сел на фанерное кресло в зале ожидания и глубоко задумался. Как мне прожить свою новую жизнь? Честно, не совершая прежних ошибок и не нарушая закон? Вроде бы эта самая логичная мысль, которая может прийти в голову человеку, которому дали второй шанс.
Но…
Как же я могу исправить свои старые ошибки и раздать долги, накопившиеся в той, прежней жизни, если я не повторю свой жизненный путь? Как⁈
Просто жить праведно и, по совести. Этого будет достаточно чтобы отдать долги и искупить свою вину? Наверное, да! Тогда, что? Утром сажусь на электричку, возвращаюсь домой, каюсь перед родителями, а потом начинаю жить по-новому: хорошо учусь в школе, не хулиганю, не шлындаюсь без дела, помогаю родителям по хозяйству и по дому. Закончу школу, поступлю в училище на тракториста, потом армия, вернусь в деревню, буду честно работать, женюсь, жена мне детишек нарожает, я её бить не буду и пьянствовать тоже не буду, всё в дом, всё для детей и жены…
И так всю жизнь, вплоть до самой гробовой доски?
Этого будет достаточно чтобы искупить свои грехи прежней жизни?
Может еще в церковь начать ходить? Но у нас во всем районе кажись и не было действующих церквей. О-ооо! А может мне в монастырь податься? Или как там правильно это называется в православии? В семинарию поступить и на попа выучиться? Или «попов» попами не называют…