Страница 54 из 77
Глава 14
Ларису Ивановну заселили в дом к бабе Дусе, сперва я думал поселить училку у Светловых, тем более что Наташка, которую я встретил на улице, узнав, где живет наша классуху тут же вызвалась мне активно помогать с её переселением. Но потом я сообразил, что у Светловых хоть намного комфортней и лучше жилищные условия, но там слишком многолюдно и Наташка первой будет крутиться под ногами и мешать моим планам. В общем сослался на то, что Наташкиному бате первому будет не комфортно по дому в семейных трусах ходить, когда у них училка поселится. Вот и решили сообща, что Ларису Ивановну лучше у бабы Дуси поселить, тем более что под это дело у председателя колхоза выбили стройматериал на косметический ремонт дома школьной вахтерши. Опять же баба Дуся — это идеальный агент влияния в учительской среде, она станет нашим Троянским конем, который поможет Ларисе Ивановне стать своей среди красновских училок. Ну и мне так проще, потому что баба Дуся по воскресеньям имела привычку ездить в село Тереньтево, где посещала утреннюю воскресную службу в церкви, а еще она как штык с 7:30 до 16:00 торчала в школе на вахте, то есть выкроить минутку, а то и пару часиков чтобы побыть наедине с Ларисой — у меня был вполне ощутимый и реальный шанс.
И это уже не просто влажные мечты озабоченного подростка, нет у меня есть весомое доказательство подтверждающее, что я двигаюсь в правильном направлении:
— Вовка! Большое спасибо, ты меня буквально спас!
Восторженно произнесла Лариса, когда мы на пару минут остались наедине в её новой комнате в доме бабы Дуси. Девушка, произнося эти слова подскочила ко мне и от избытка благодарных чувств бросилась мне на грудь, обняла меня и…в этот момент я изловчился и впился ей в губы с жарким поцелуем…и она мне ответила! Да не просто ответила, наши языки переплелись и как бы это пошло не звучало, но сосались мы несколько минут, я даже успел облапать Ларису за попку.
— Вова, больше так не делай, — спустя долгие пару минут страстного, обоюдного поцелуя прошептала Лариса, — хорошо?
— Хорошо, — ответил я, но и она и я понимали, что это всего лишь условности, а на самом деле мы оба хотим, чтобы это повторилось вновь. — тебе помочь с вещами?
— Нет, я справлюсь.
— Тогда я побежал к председателю, надо решить с ним еще пару вопросов.
С председателем решили все полюбовно расставшись довольные друг другом — глава колхоза чуть мне руку не оторвал так активно её тряс на прощание, благодаря за то, что я так ловко все распетлял. Захарычу мамка Наташки уже устроила прочухон за нашу классуху, подключив к этому делу не только своего мужа, но еще и свекруху, которая в колхозе была главным бухгалтером. А тут я такой нарисовался и мол не бзди Захарыч, все порешали — училку к бабе Дусе на постой, но там ремонтик крыши надо небольшой и нужник на улице чутка обновить, ну и за небольшую плату моя трудовая дружина еще и участок Колясика с его халабудой в порядок приведем, ты только кинь нам двести рубликов за труд и выдели машину или трактора для вывоза хлама на свалку, а остальное мы сами все сделаем в лучшем виде.
— Ну, Вовка, ну молодец! — хлопал меня по плечу и тряс руку председатель колхоза искренне благодаря за помощь. — Вот вы пионеры молодцы! Вот выручили! Обязательно вам почетные грамоты выпишу и всем нужным поможем!
В общем расстались довольные друг другом. Надеюсь, что Захарыч никогда не узнает, что семейство Светловых так рьяно накинулось на него из-за училки только потому, что я сперва Наташку настроил в правильном ключе, наврав ей с три короба, что если дескать сейчас классухе не обеспечим нормальные жилищные условия, то она сбежит из Красновки обратно к себе в Воронеж.
— Поляк, друг мой, а объясни мне за каким хреном мы должны разгребать эти авгиевы конюшни? — недоуменно выдохнув спросил Сеня Смирнов.
Я, Сеня, Пыж и Брюхо стояли на крыльце дома Колясика спустя пару дней после того, как Лариса Ивановна съехала отсюда и все четверо задумчиво глядели на забор, за которым возвышались груды хлама и мусора. Каждый смотрел по-своему: я с азартом и жаждой наживы, Сеня с явным недоверием, Пыж с опаской и неприкрытой брезгливостью, а толстяк Кирилл Брюхин с вечной меланхолией и отрешенностью.
— Что вы видите перед собой други мои? — нарочито весело и пафосно спросил я.
— Мусор, хлам и помои! — ответил Пыжов.
— Возможное заражение столбняком и дизентерией, — ответил Смирнов.
— Забор, — ответил Кирилл.
— А я вижу бесценные сокровища, которые, когда мы их разгребем и реализуем потянут по цене на новенькую «Волгу», — произнес я.
— «Волгу»⁈ — недоуменно протянул Пыж, а потом с неприкрытой иронией хмыкнул. — Поляк ты уж ври, да не завирайся.
— Не хотите журавля в небе, могу дать каждому по синице: новенькие джинсы и кассетный магнитофон каждому из вас если поможете мне разгрести, перебрать всю эту гору мусора и привести дом Колясика в порядок! — пообещал я.
— Гонишь! — вновь подал голос Пыж. — Это сколько же тебе пообещал Захарыч, раз ты каждому из нас готов джинсу и мафон подогнать⁈
— Двести рублей и трактор с прицепом для вывоза всего этого хлама на свалку, — честно ответил я.
— На двести рублей, ты никак три магнитофона и трое джинс не купишь, — меланхолично заметил Брюхин. — В чем подвох?
— Свои добавлю, — пожал я плечами, — но расклад такой: либо вы помогаете мне за фиксированную плату в виде джинс и магнитофона каждому, либо работаем сообща, а все что выгадаем с этой свалки делим на всех по справедливости: вам — по двадцать процентов, мне — сорок.
— Почему тебе в два раза больше, чем каждому из нас? — спросил Смирнов.
— Потому что на мне реализация добытого здесь, — ответил я.
— А что не так с реализацией? — нахмурился Сеня. — Пустые бутылки — в пункт приема стеклотары, макулатуру и металл — в пункт приема вторсырья, тряпки — на ветошь в мастерские.
— Узко мыслишь, — хмыкнул я. — Вот этот весь мусор — на девяносто процентов ненужный никому хлам, но я уверен на сто процентов, что в нем найдутся редкие жемчужины вроде этого подсвечника, который я нашел здесь случайно, — я вытащил из портфеля очищенный и отмытый подсвечник, — серебро, судя по клейму — вещь старинная и дореволюционная. У антикваров в Москве такая штука будет стоить никак не меньше двадцати пяти рублей. И сколько подобных штук среди всего этого хлама, одному Колясику было известно, царство ему небесное.
— Дай зазырить! — жадно протянул руку Пыж.
— Держи, — я отдал подсвечник, исподволь наблюдая за реакцией парней на мои слова.