Страница 35 из 77
Спицыны живут в Красновке, дом на окраине, промышляют подработками и мёдом, который сдают на станции через тамошних бабок или в область на рынок возят. В семействе два старших брата: Игнат Степанович Спицын и Егор Степанович Спицын — отец двух сыновей: Николая и Михаила. Оба старших Спицыны в прошлом сидели — пальцы и кисти рук в лагерных портаках. Но вот за что они «срока мотали» — тайна за семью печатями.
Постоянных женщин в доме у Спицыных нет, изредка появляются какие-то марухи, но откуда берутся и куда потом деваются неизвестно. В Красновке к ним относятся прохладно, как к пришлым, а где жили Спицыны до Красновки никто не знает. Кстати, мой дед, мне прямо так и говорил, тебе, мол Вовка, как внуку фронтовика, не хрен со Спицыными знаться. А на все расспросы из-за чего к ним такое пренебрежение дед лишь глухо ворчал да матерился, не давая никакой конкретики.
Кстати, я тут подумал, а ведь в старой жизни, я в сентябре 1980 года чалился в СИЗО, а значит никак не мог сцепится с Коляном, а модный пижон с сумкой денег судя по подслушанному разговору тогда точно уже был в кругу знакомцев семейства Спицыных. Значит в той, старой жизни Мишка Спицын, выйдя из тюрьмы все-таки получил свою долю денег из этой сумки. А за какие такие делишки Михе предназначалась доля? Что он такого сделал? На зоне какого-то прикрыл? Или до залета на нары смог поучаствовать в какой-то делюге? Не понятно…
В памяти всплыл еще один момент из прошлого, а точнее из пока еще не состоявшегося будущего — в середине 90-ых когда я вернулся родную Верхнекамку впервые после 1984 года, то среди прочих новостей, связанных с родными, узнал, что Коля Спицын вместе с отцом, братом и дядькой еще в начале 90-ых эмигрировали в Канаду. Помню тогда еще удивлялся: где деревенское дурачьё Спицыны и где Канада? И самое главное — на какие шиши они туда переехали? А вот теперь мне известно на какие шиши — сумка, полня денег так и стоит перед глазами.
Откуда же все-таки взялся этот блондин в модном прикиде, пусть земля ему будет стекловатой? И что его связывало с Мишей и Николаем Спицыными? Получается, что к семейству Спицыных много вопросов, но мне ответы интересны только из юношеского любопытства и не более того. Колян — мертв, Михаил — в тюрьме, а со старшими Спицыными я отродясь лично не общался. Так что к бесу все их тайны.
У меня впереди много других более важных для меня забот. Теперь у меня есть две тысяч рублей, а это очень неплохой стартовый капитал для начала новой жизни. Есть у меня кое-какие задумки, которые помогут мне не только превратить две тысячи советских рублей в гораздо большую сумму, но и обзавестись очень важными и полезными знакомствами на будущее.
Теперь о тревожном…
Могут ли меня связать с мертвыми телами на берегу Гнилого озера? Вот так с первого взгляда — вроде нет, тем более что на берегу остались два трупа: жертва и убийца, а я, уходя оттуда не должен был наследить. Да и зачем искать какого-то третьего если и так все очевидно: убийца, жертва и орудие преступления — всё осталось на месте…
Подходя к Ж/Д станции Красновки я заметил много людей на железнодорожном перроне. Странно, чего они там все собрались? А потом меня внезапно осенило — сейчас должен быть московский поезд. Стоянка — три минуты.
Вдалеке появилась зелено-красная морда локомотива, тащившего за собой состав с пассажирскими вагонами. Если мне не изменяет память, а она мне не изменяет, то прибытие московского поезда в 14:10, оправление в 14:13.
Стоп! Как же я мог забыть⁈
Игорь Демченко со своей мамкой должен на этом поезде навсегда уезжать в Москву! Вот чёрт, как же я мог забыть! Я же обещал, что приду его проводить!
Рванул вперед как заправский спринтер, но долго удержать заданный темп не смог. Во-первых, бежать босым по шпалам щедро усыпанным гравием — весьма неприятно, а местами даже до крови больно, а во-вторых, недавний сотряс давал о себе знать — перед глазами поплыли радужные круги и сильно затошнило. Перешел с бега на скорый шаг.
Поезд медленно подкатывал к перрону. А мне еще метров двести до указателя, где обычно останавливается локомотив поезда. Никак не успею! Обидно, черт его дери!
Заскочил на бетонную платформу, которая дальше переходила в перрон станции, углядел стоявший у ограждения велосипед «Украина», повертел головой в поисках хозяина. Возле релейного ящика торчал высокий дядька в форменной спецовке железнодорожника и замызганной фуражке.
— Дядь! Твоя лайба? — крикнул я электромонтеру.
— Да, а что? — крикнул тот в ответ, брезгливо рассматривая меня.
Ну еще бы видок у меня тот еще: грязный, босоногий оборванец с заплывшей от синяков рожей.
— Дядь, я возьму на время, ща друга провожу и обратно велик прикачу. Мамой клянусь!
— Чего⁈ А ну пошел отсюда! — злобно рявкнул на меня железнодорожник, замахнувшись какой-то проволочной кочергой.
— Дядь, гляди, — не унимался я, настаивая на своём, — вот три рубля, кладу их под свою сандаль, — я вытащил из кармана смятую трешку, придавил её сандалией, — три рубля — это плата за пятнадцать минут аренды велосипеда. Пять минут — туда, три минут там и пять минут — обратно. Засекай время, я мигом, если задержусь, то еще рубль тебе накину! — крикнул я, вскакивая на узкой велосипедное кресло.
— Куда⁈ — взревел железнодорожник, бросаясь вслед за мной. — А ну стой засранец! Я ж тебе все уши оборву!
— Жди дядь, я скоро! — не оборачиваясь крикнул я, сильнее нажимая на педали.
Велосипед с непривычки сперва вилял, как политический курс УССР после 1991 года, но потом мое тело вспомнило как оно ездить на велосипеде, и «Украина» пошла ровнее. А ведь я на велике хрен сколько десятилетий уже не гонял. А сейчас, гля, нормально еду!
Двести метров проскочил на считанные секунды, так разогнался, что пришлось криком орать, чтобы под колеса зеваки не попались, вслед мне неслась ругань и проклятья, но я не останавливался и гнал велосипед вперед, заметив Игоря, его маму и несколько своих одноклассников, которые видимо пришли проводить Демченко в дальнюю дорогу.
Подкатил прямиком к вагону и лихо, с протяжным скрипом лысых покрышек по асфальту остановил велосипед.
— Поляк!!! Живой⁈ — разом ахнули Светлова и её вечный хвостик Краснова.
— А каким мне еще быть? — недоуменно пожал я плечами, только сейчас заметив какими глазами на меня смотрят присутствующие.