Страница 19 из 77
Светлова раскрыла рот, отчаянно зажмурилась…и в этот момент прозвенел звонок, извещающий об окончании уроков.
Наташка хотела было что-то крикнуть, но сдержалась, села на свое место и зависла в глубокой задумчивости. Представляю как она сейчас в своих мыслях режет меня на части, а потом скармливает куски окровавленной плоти крокодилам.
Ученики дружно вскочили со своих мест: мальчики рванули прочь из учебного кабинета, а девчонки вновь облепили со всех сторон классуху.
Первый учебный день закончился!
Я получил небольшую временную передышку. Взял портфель в руки и медленно, степенно вышел из класса. Перед выходом бросил мимолетный взгляд через плечо и успел перехватить полный лютой злобы взгляд Светловой и какой-то печальный и одновременно обнадеживающий взгляд молоденькой классухи. Или в отношении классухи мне это лишь показалось, и я выдал желаемое за действительное, а на самом деле она смотрела на меня, как и все остальные — как на отрезанный ломоть.
Надо до завтра решить вопрос со Светловой и как-то упросить или заставить её ничего никому не рассказывать. Может дать ей денег? У меня есть 10 рублей. Может она согласиться взять их в качестве платы за молчание. Нет, так нельзя, если Наташка и согласиться взять деньги, то быстро смекнет что можно с меня их требовать на регулярной основе, а я не сын завмага.
Надо просто самому во всем сознаться! Нет, не вариант, мое признание ничего не изменит, меня точно так же выгонят из школы. Максимум что выиграю — удастся избежать уголовного преследования. Впрочем…
Ну, а что изменится, если я брошу школу? Пойду учеником на фабрику получу там трудовой разряд, в свободное от работы время буду шабашить с дедом на вяленье рыбы, перекладке печек и чистке дымоходов. В итоге, как ни крути, по самым скромный оценкам, а 150–200 рублей буду гарантировано зарабатывать ежемесячно. Так может оно и к лучшему? Черт с ней с этой школой! Ну на кой мне этот ВУЗ сдался? В большое город хотел перебраться и там начать новую жизнь вырвавшись этого захолустья. Так можно и без всякого университета тоже самое устроить. Поднакоплю деньжат, получу паспорт, а как стукнет 18 лет, то сразу и…а нет сперва отслужу в армии, а уж потом переберусь в Москву. Кстати, а ведь армия — это тоже своего рода трамплин.
Надо эту мысль хорошенько обдумать.
Дошел до «центра» Красновки где помимо памятника Ленину располагался клуб колхозников, пять магазинов, небольшой рыночек, детская площадка и Обелиск Славы.
Дед просил купить дихлофос, поэтому я зашел в хозмаг, где помимо аэрозольного баллончика купил еще стеклянную баночку с чернилами красного цвета и половинку ватмана. У меня родилась гениальная идея: на заборе того дома, где мы с дедом будем чистить дымоход можно вывешивать рекламное объявление, что те, кто заинтересуется нашими услугами могли сразу все у нас с дедом расспросить. Проводных телефонов в частных домах в нашей глухомани нет, а значит надо как-то изгаляться чтобы возможный заказчик и подрядчик смогли найти друг дружку. Это вам не будущее с его интернатами и смартфонами, тут в плане рекламы еще каменный век.
В хозмаге полки ломились всякого домашнего инвентаря, инструмента и различного полезного в хозяйстве барахла. Походил, поглазел, а потом купил себе за 12 копеек вентиль «барашек» среднего размера, которым при нужде можно было открыть кран, а можно было нацепить его на пальцы и тогда получался простенький кастет — вещь в портфеле любого школьника-старшеклассника просто незаменимая.
Потом заглянул в универсам, поглазел на полупустые обувные полки и понял, что с покупкой кед мне обломилось — все подходящее давно разобрали. В продаже остались только колоши, резиновые сапоги и валенки. Разочарованно повздыхал и поохал, потом купил в продуктовом отделе бублик с маком и бутылку кефира, уселся на уличной скамейке, где с наслаждением перекусил.
А все-таки хорошо жить…а хорошо жить — еще лучше!
Не знаю, чего добавляли в копеечными бублики с маком в СССР, но они были, а точнее сейчас есть гораздо вкуснее, чем спустя сорок лет, да и кефир из стеклянной бутылки с широким горлышком, закрытым крышкой из фольги зеленого цвета, тоже отличался в лучшую сторону от своих потомков из «Простоквашино» и «Домика в деревне». Кефир был плотным и густым с легкой, правильной кислинкой. 6 копеек за бублик с маком и 30 копеек за бутылку кефира. Потом пустую бутылку можно сдать и получить за неё 12 копеек, что я и сделал, но сперва пришлось бутылку вымыть водой из-под крана уличной колонки. Вместо денег я взял два бумажных пакетика «арахиса в сахаре» и закидывая орешки в рот двинул вдоль по селу, размышляя как мне все-таки правильнее поступить.
Подошёл к Обелиску Славы стоявшему прямо напротив памятника Ленину на противоположном стороне небольшой площади. Бетонная стена, облицованная белой мраморной плиткой, к которой прикручены бронзовые буковки с именами красноармейцев, погибших при освобождении села от немецко-фашистских захватчиков. Буковки старые, потемнели и позеленели от времени. Всего тринадцать фамилий. А вот чуть ниже идут другие буковки — они яркие и блестящие, их уже делали из нержавейки. Это имена ветеранов-фронтовиков, живших в Красновке и соседних деревнях, которые умерли уже после окончания войны в мирное время. Двадцать фамилий.
Среди ветеранов-фронтовиков — Глафира Яковна Белоус учительница русского языка и литературы, она умерла от сердечного приступа этой весной. Хорошая была тетка, добрая и ко мне могла найти поход, на её уроках я почти не шалил. Немного постоял перед монументом, читая имена и фамилии умерших и погибших героев той войны. Прочитал про себя «отце наш». Странное дело, но раньше, даже живя при СССР я как-то к теме Великой отечественной войны относился прохладно, ну была и была, ну воевали и воевали, что в этом такого? Подумаешь! А ведь у меня самого дед войну прошел, да не просто, а так-то на минуточку в разведке служил, а это вам не с «мавика» за перемещениями ВСУ следить, им все ножками и на пузе двигаться приходилось и собственными ручками все щупать, они ножи при себе не для форсу таскали, они им фашистам глотки резали.
А вот сейчас, после того как самому пришлось пролить кровь на СВО резко своё мнение поменял и фронтовиков сильно зауважал.