Страница 86 из 90
Все-таки удивительно, как быстро выветрилась из меня Лера. Словно и не было ее никогда. Какая она была по счету, интересно? Одно время я вел записи о своих «стерах», но психотерапевт сказал, что это плохая идея. Сказал, что наша общая с ним задача – избавиться от загромождений памяти, а не фиксировать их. Если уж так хочется записать – используй самоуничтожающийся дневник, он ведь для этого и был создан.
На следующий день после злополучной сцены в ресторане я написал Ольге. Извинился за Леру, сказал, что я с ней расстался. Ольга ответила, что все нормально. Но на новость о моем расставании с Лерой никак не отреагировала. Неужели все-таки обиделась?
Сохраняю.
6 июня 2110 года
На работе скучно и пусто. Минц неожиданно вошел в фазу дружелюбия. И от этого было особенно не по себе – обычно такие периоды заканчивались у него приступами самодурства.
Ольги нигде не было видно. Поначалу я говорил себе, что мне нет до этого никакого дела. Но под конец дня начал всерьез беспокоиться. И даже отправил ей сообщение. Ничего особенного – как дела и т. д. А потом долго ходил и ел себя за это. Ну разве это нормально – два дня ее не видел и уже сам не свой?
Вечером мой компьютерный вирус пробил брешь в защите новейшей операционной системы. Я оказался в первой десятке тех, кто сумел это сделать. И уже через час на мой банковский счет прилетело положенное вознаграждение. Правда, никакой радости мне это не принесло: Ольга мне так и не ответила.
Такие записи, как сегодня, нужно сохранять в самом начале. Чтобы они исчезали прямо во время написания..
7 июня 2110 года
Ну наконец-то! Сегодня Ольга появилась в офисе. Оказывается, была в командировке. Вот ведь Минц сволочь, я же спрашивал у него. И не раз. Но он только плечами пожимал и ухмылялся. Сволочь.
Ольга за эти дни как-то неуловимо изменилась, ее лицо словно бы намагнитилось, и теперь от него совершенно было не отвести глаз.
Ольга спросила, почему я так на нее смотрю.
«Я соскучился», – неожиданно бухнул я и покраснел.
И пригласил ее поужинать. Все-таки мы не закончили тот наш вечер в ресторане.
Но Ольга отказалась. Сказала, что опасается встречаться со мной в общественных местах, слишком уж много у меня поклонниц. И вдоволь налюбовавшись, как я тщетно пытаюсь что-нибудь сказать в ответ, добавила: «хочешь, приезжай ко мне домой. Только не сегодня – на выходных, хорошо?»
Можно я не буду сохранять эту запись? Я знаю, что она все равно уничтожится. Но пусть поживет хотя бы немного подольше.
8 июня 2110 года
Мой психотерапевт думает, что я от него что-то скрываю. Что-то очень важное. Он сказал, что это видно по скорости моей реакции. Спросил, как мои дела с Лерой. Я сказал – прекрасно. С тех пор как мы расстались, у меня с Лерой больше никаких проблем. Вообще. Доктор помолчал, посмотрел в свои записи и спросил, не хочу ли я что-нибудь ему рассказать.
Не хочу я ничего ему рассказывать.
Я хочу, чтобы как можно скорее наступило завтра – вот чего я действительно хочу.
Ночью мне приснилась Ольга. Она стояла посреди комнаты с мягко светящимися стенами, в легком платье, надетом на голое тело. И там, под этим платьем..
Начало, первая глава. Предтеча новой жизни. Что-то такое, чего в мире не было бы, если бы не я. И не она, Ольга. Уже завтра. Завтра.
Не сохраняю.
9 июня 2110 года
Все получилось совсем не так, как я себе представлял. Мы сидели в гостиной за столом, пили ром, ели приготовленное Ольгой ризотто с грибами, и я ощущал, как по всему моему телу расползается странное оцепенение. От сидевшей напротив меня девушки исходило сексуальное напряжение такой силы, что временами у меня кружилась голова и закладывало уши.
Но ром сделал свое дело. Ольга раскраснелась, а я наконец осмелел настолько, что на обратном пути из ванной комнаты подошел к ней, наклонился и поцеловал. Она ответила на поцелуй – сразу, с глубоким вздохом, словно только этого и ждала. И я уже заскользил в свою темную и душную пропасть, как вдруг почувствовал, что Ольга остановила мою руку у себя на бедре. И прошептала тихо, в самое ухо: я не могу.
Прости, я не могу.
10 июня 2110 года
Мы проговорили с Ольгой всю ночь. Секса не было. Хоть мы и прерывались много раз на поцелуи. До головокружения, до остановки сознания. До кислородного голодания. Но секса не было. Она не могла.
Она страстно хотела детей. Всегда, сколько себя помнила. Не смогла обзавестись малышом раньше, до хрономеразы. Не сложилось, о чем ужасно жалела. Став несмертной, не превратилась в «стеру». Вместо этого вышла замуж и прожила в браке 30 лет. И все эти годы они с мужем участвовали в лотерее Д. Безуспешно. За это время сделала несколько абортов. Когда лежала в больнице в последний раз, врач предупредил ее – еще один аборт, и она станет бесплодной. Она выписалась и сразу же ушла от мужа. И поклялась себе – никакого секса, пока не появится возможность завести ребенка.
Наконец-то я рассмотрел в глазах Ольги то, что скрывалось за влажным от морской пены бутылочным стеклом: боль и тоску. И еще усталость, оседающее пылью за грудиной время, ту самую внутреннюю тяжесть, которая приходит с возрастом и которой безразлично, сколько лет твоему телу.
Сохраняю.
12 июня 2110 года
Сегодня меня никак не зовут. Сколько бы ни пытался подозвать меня к себе Минц, я не реагировал. Никак. И в конце концов начальник предложил мне отправиться домой – отказ повиноваться он принял за переутомление. Я не возражал, у меня действительно была причина убраться из офиса хотя бы на время: Ольга. Сегодня утром она сама ко мне подошла. Сказала, что нам нужно поговорить.
Та ночь была ошибкой, сказала Ольга. Она не должна была, это ее вина. Это все потому, что я очень славный, вот она и не сдержалась. За что просит у меня прощения. Но никакого продолжения не будет, у нас с ней нет будущего. Она не может больше испытывать удачу в лотерее Д, она мне говорила. Ну а лицензию на ребенка я ей купить не в состоянии.
И что же теперь, она ляжет под кого-нибудь, вроде Минца? Так, что ли? У него-то четвертая категория, ему лицензия по карману.
Сохраняю, сохраняю, сохраняю.
13 июня 2110 года
Пятьдесят лет. Оказывается, я уже пятьдесят лет сижу под Минцем. Уже целых пятьдесят лет я его заместитель. Последние двадцать лет – первый заместитель. Какая головокружительная карьера! Как много мне удалось сделать за эти полвека!