Страница 21 из 90
Тёма кашляет:
— Вчерашний заказ, Май. Помнишь? Этикетка для десертного вина. Я кое-что набросал, не посмотришь одним глазком?
Мая поднимает на него умоляющий взгляд.
— Понял, – обиженно говорит он.
Помимо воли, Майя прислушивается к звукам. Шум проезжающих по Спиридоновке машин. Скрип кресел. Расстроенное чавканье Тёмы. Его вздохи, почесывание русой бородки, стриженого затылка. Когда Тёма нервничает, он все время почесывается. Он привык обсуждать свои работы с Майей. Но сейчас Майе на новое нельзя тратить энергию. Это одно из правил. Дела можно только продолжать или завершать. По правде говоря, Теме, ставшему в одночасье весьма состоятельным человеком, и самому ни к чему этикетки десертных вин. «..предлагалъ размѣну плѣнныхъ, въ которой ему отъ меня отказано..» – выводит Майя.
В течение дня она встает лишь за тем, чтобы попить воды из-под крана.
Вечером, когда Майя идет домой пешком, ей кажется, что кишки внутри нее поскрипывают. Вечерний город благоухает едой. Хот-доги. Блины. Печеная картошка. Вареная кукуруза. Россыпи ягод в корзинках и коробках на фруктово-овощных развалах. Яблоки. Стоит только протянуть руку, и адова мука в животе закончится.
Поднимаясь по лестнице на седьмой этаж, Майя то и дело останавливается отдышаться. Год назад, кажется, такого сердцебиения не было. Руки после подъема по лестнице так дрожат, что с входной дверью приходится повозиться. Матисс мяучит от нетерпения, скребет когтями по двери с той стороны. Наконец ключ попадает в разъем.
Матисс радостно бросается к Майе, серый хвост трубой распушен, глаза сверкают. Майя поднимает кота и прижимает к себе, ласково гладит между ушками. Смежив глаза от удовольствия, кот довольно мурчит. По виду Матисс – чистый сибиряк, хотя матерью его была невзрачная дворовая кошка. Матисс обнюхивает Майю, трется головой о подбородок, грудь. Сквозь кожу Майя чувствует, как тело кота вибрирует от мурчания.
Она отпускает кота, идет на кухню, наливает стакан воды и выходит на балкон. Делает глоток. Вот и первый день прошел. Матисс садится рядом на еще теплые плиты и требовательно поглядывает на нее, постукивает в нетерпении хвостом.
— Мы справимся, верно, Матисс? В этот раз у нас с тобой все получится.
Опытным путем Майя уяснила некоторые правила. Перво-наперво – никакой еды. Одна и та же одежда на все дни. Ходить только босиком и пешком. Стараться не разговаривать. Минимум слов, если только уж очень сильно понадобится. Все предметы в квартире должны оставаться там и в том положении, где и как оказались, когда начался отсчет, ими можно пользоваться, но нельзя перемещать навсегда. Еще одно правило – правило равновесия: ничего не должно исчезнуть из квартиры и у самой Майи, и ничего нового не должно появиться. И речь здесь не только о вещах.
Перед сном Майя делает обход. Возвращает стакан на восьмой квадратик на столешнице. Крышка от пива, упавшая позавчера под стул, лежит там же, возле ножки. На спинке стула замерло небрежно брошенное синее полотенце. Майя прикасается к нему – все верно, три складки. Она касается серебряных щипчиков на столе, пересчитывает пустые скорлупки от грецких орехов, что лежат на блюдечке, – все девять на месте. Стол и стулья стеклянные, коту они не нравятся, и он никогда не запрыгивает на них. Потому-то Майя и заказала их. Про Матисса, про то, что правила распространяются и на него, она догадалась не так давно, всего-то три попытки назад.
16 августа
Тёма демонстративно молчит. Грохочет ножками стула, скрипит подошвами ботинок, скрежещет ложкой по дну чашки. Чешется не переставая – скребет по коже головы, шеи, рук с удвоенным усердием. Даже Алине не удается его разговорить. Поджав губы, Алина обиженно подтачивает пилкой ноготочки. В зависимости от обстоятельств, Алина занимает то сторону Майи, то Тёмы. Сейчас же она вынуждена быть сама по себе, что ей, похоже, не по душе.
С каждым звуком, производимым Тёмой, иглы медленно продвигаются внутрь головы Майи, разрывая все, что встречается на пути. Остановить прорастание боли еще можно. Достаточно кусочка сахара или глотка сладкой воды.
Тёма придумывает новое мучение: нервно барабанит костяшками пальцев по столу. Каждый стук сотрясает содержимое головы. Там-там, тара- тара-там. Видимо, работа над этикеткой не задалась. Тёма до абсурда не уверен в себе. Пока Майя не посмотрит, не скажет своего мнения, он не может понять, хорошо получилось или нет.
Голова взрывается около трех. Тёма и Алина ушли обедать. Майя успевает убрать листы с работами, вцепиться в ручки кресла. Зрение гаснет, и арт-студия погружается во тьму. А вот и они – давние знакомцы – золотистые шестеренки с острыми зубчиками. Шестеренки крутятся сперва медленно, то в одну, то в другую сторону, затем их движения ускоряются. Чем быстрее они крутятся, тем невыносимее становится визг внутри головы. Иногда шестеренки промахиваются, не попадают друг другу между зубчиков, тогда раздается оглушающий скрежет, и сорвавшиеся зубчики раздробляют мозг Майи. Снова и снова.
Спустя пару часов боль утихает, зрение возвращается – первая атака отбита. Следующая будет мощнее. Чем больше противник удостоверяется в серьезности намерений Майи, тем жестче реагирует. Сила, которой противостоит Майя, ревностно следит за существующим порядком в мире, и каждая попытка его изменить встречает яростный отпор. Никто, по мнению этой силы, не смеет выстраивать события в своей или чужой жизни, или влиять на их развитие. Двадцать три раза Майя пыталась это сделать, но каждый раз в результате проигрывала, хотя каждый раз, одерживая промежуточные победы, продвигалась все дальше, все ближе к цели.
Майя выучила все ходы противника, но тот каждый год выкидывает что-то новое, бьет с неожиданной стороны. За двадцать три года противник в свою очередь изучил Майю, ее слабые места, слепые пятна в ее обороне. Противник этот, эта сила – не мистическая, нет, и не религиозная. Судя по прошлым попыткам Майи, в ее основе – физика, о которой пока мало что известно. Рано или поздно умные ученые дадут ей название и исследуют..
В этот раз Майя должна постараться. Следующей попытки может и не быть, человеческая жизнь не вечна.
Тёма и Алина вернулись с обеда в хорошем настроении. Коалиция состоялась. Майя решает заняться приглашениями. С ними ее больная голова справится. «Уважаемая Нина Александровна и Алексей Сергеевич! Пригашаем вас на торжество».
17 августа