Ведьма в истинном не нуждается!

Эпилог.

На следующее утро в вестнике вышла статья, обличающая талантливого профессора и его покровителя, от лица злосчастного оборотня, который должен был сидеть в тюрьме.

– Вы отпустили Вулфика? – откинув вестник, поинтересовалась у дракона, что вернулся домой только под утро.

– Нет, но это никак не помешало ему настрочить статью, когда подбросили некоторые подробности, – поцеловав меня в макушку, он размеренными движениями стал готовить себе утренний напиток. Не спеша отмеривая порцию травы и медленно запаривая её горячей, но не кипящей водой, он совершал свой утренний ритуал пробуждения.

– Думал, ты будешь более… расстроенной, – осторожно подобрал он слова, присаживаясь напротив меня за столом и делая глоток из маленькой чашечки.

– Я начинаю привыкать, что мои ожидания – только мои… Не стоит приписывать людям то, что я хочу. Правда ведь, взрослый подход? Нас этому когда-то учили в университете, но порой что-то сложно до конца взять на веру, пока не попробуешь опытным путём.

– Лирея крутился около дома профессора и встретил тебя, ведьму, как и его мать. Вот он и зацепился за шанс к нему подобраться. Он хотел, чтобы на него обратили внимание и наказали… Не думаю, что его отец был идеальным.

– Что с ним будет?

– Сложно сказать, он действительно талантлив, Алекса… Его судьбу будем решать не мы, и вряд ли суд, скорее император. Нам повезло, что у него конфликт со старейшинами. Посол Гришесс привезла профессора, когда предыдущий император и его жена были убиты. На престол, при поддержке старейшин, в юном возрасте взошёл Рионард Золотой. Для нашего народа нынешний возраст императора, слегка за двести – это такая ерунда, вот только он – дракон, не следует это недооценивать. Профессор Квир станет частью игры между ними; если ему есть, что предложить, он будет жить.

– Это, по-твоему, справедливо?

– Ты думаешь, что жизнь справедлива? Я так не считаю. Была бы она справедливой, юные жизни не обрывались бы в начале пути, или дети не оставались без родителей. В любом случае, я сделал всё, что от меня зависит, чтобы правда всплыла, вот только как ей воспользуются, я не могу сказать. Мы можем сидеть и бесконечно спорить о философской составляющей жизни и справедливости или же защищать, как можем, себя и невинные жизни. Не всегда справедливость будет торжествовать, но это не значит, что я не буду пытаться вновь и вновь её восстановить. Ты знаешь, сколько преступлений происходит каждый день? Сколько существ жаждут правды? Нельзя опускать руки. А профессор… посмотрим, что решит император.

– Ты думаешь, мы узнаем правду? – грустная улыбка тронула мои губы и отразилась на его лице.

– Думаю, сейчас самое время показать тебе дракона, пойдём, – протянув руку, он схватил мою ладонь, рывком притягивая к себе, – сейчас самое время устремиться в облака и найти покой…

*Две недели спустя*

*

Ритуал единения жизней не произвёл на меня впечатления, только дольше ждала. Сырой подвал особняка главы рода, свечи, полуголые девы в белых тонких одеяниях, и мы с Рошем в центре гигантской пентаграммы, где под рычание древнего драконида он разрезал свою и мою ладони, смешав нашу кровь. К моему вящему удивлению, порез на моей руке затянулся сразу, ознаменовав собой удачное завершение ритуала. После чего мы не задержались у старших родственников; они были не особо нам рады. Как шепнула Мэдди, это из-за работы Роша. Вспоминая их тяжёлый немигающий взгляд и брезгливо поджатые губы при виде моих рыжих волос, я особо не расстроилась.

Прижимаясь к груди Роша в экипаже и упиваясь ровным биением его сердца, я мечтала только об одном, – чтобы ужин у его родителей поскорее прошёл, и мы оказались в нашей квартирке, где найдётся способ отпраздновать ритуал единения.

– Ты нравишься моей семье, не вздыхай так тяжело, – пропуская мои волосы через пальцы, прошептал Рош.

– Я бы предпочла провести этот вечер вдвоём, без скучного этикета и смены блюд…

– Всё не может быть так плохо, – хмыкнул он мне в макушку, – определённо, я видел, как братья веселились, да и отец с матерью от тебя без ума. Особенно всем понравилось, как ты смущалась, млела и сравнивала их с эльфами из своего мира.

– Я больше никогда не пойду к менталистам без Финика, – проворчала, вспоминая, как поражённо замерла, впервые увидев их семью: длинноволосые, сдержанные, в традиционных одеждах; их вид отбросил меня в прошлое, когда в детстве я восхищённо смотрела фэнтезийные фильмы. Они были такими же прекрасными и далёкими. Кто же знал, что мои мысли были настолько громкими, что все до единого успели их уловить?!

– Могу утешить тем, что часть моих способностей теперь твоя. Да, и прочесть менталистов очень сложно…

– Утешил, так утешил… – фыркнула я, замирая.

Тихий скрип колёс частного экипажа его родителей, в котором они ехали по мелкому гравию подъездной аллеи у отчего дома, утопал в нежной музыке.

– Это что? – вскинула я голову, когда экипаж остановился.

– Боюсь, слишком многие хотели нас поздравить, – распахнул он дверцу и выпрыгнул на улицу, подавая мне руку.

Музыка стала громче, как и яркий сладкий аромат.

Удивлённо осматриваясь, я поражалась. Особняк утопал в белоснежных цветах. В то время, как лёгкий ветерок кружил хороводы нежных лепестков, а на крыльце стояли нарядные гости.

– По-здра-вля-ем! По-здра-вля-ем! – радостно огласили они.

– О, Рош… – повернулась я к своему дракону, – но как? Почему?

– Кажется, так принято в твоём мире. Гости, поздравления, веселье, чтобы кругом голова? Это была их идея, ты им очень дорога, – кивнул он в сторону гостей, где стояли не только семья Роша, но и Эль, Шэннон и другие следователи из управления.

– Это так мило!.. – всхлипнула я.

– Рад, что тебе нравится…

– Да целуй ты её уже! – вклинилась Шэннон, чем не преминул воспользоваться дракон под дружное улюлюканье присутствующих.

Сладкий поцелуй перехватывал дыхание, в то время как в животе порхали нежные бабочки. Этот мир, этот мужчина стали гораздо большим, чем я когда-либо мечтала. Сердце упивалось счастьем, бешено отбивая ритм, и я чувствовала, что нашла свой дом, свой заветный уголок, где я всегда буду любима.

* * *

– Никогда не буду называть своих новых родственников чопорными гордецами. Оказывается, они умеют веселиться, – поражённо качала головой, открывая дверь спальни. Хоть дети и выросли, но у каждого остался уголок в родительском доме, которым они могли воспользоваться по первому своему желанию. Теперь этот уголок буду делить с Рошем я.