Порно для маленьких

Вот именно, камеру! Откуда он здесь взялся? Уже четыре года, как он умер (сдох?) от почечной недостаточности. Нет, все-таки умер. «Сдох» про Рыжика Борис не может сказать. Но тяжесть его немаленького тела на груди ощущается очень явственно, и это его характерный стиль, довольно шершавым языком проводить время от времени по твоему носу, но при этом он никогда не лизнет ни губ, ни подбородка, ни щеки, ни глаза, ни лба. Почему-то только нос.

Что он здесь делает? Присутствие кота вдребезги разбивает коварный план следователя Головни В. И., по которому подавленность должна охватить Бориса. Вместо подавленности возникает чувство, что не зря мама смотрела с тревогой и ходила задумчивая, и что-то такое есть у Бориса, что перешло к нему от нее и это что-то — исключительное, обычно не свойственное людям. И оно связано с фигурками на подоконнике.

Борис запускает пальцы в густую шерсть, кот мурлычет еще громче и кладет подбородок на пальцы Бориса. Борис засыпает, или ему кажется, что он засыпает. У него нет ни сил, ни, честно говоря, желания проверять спит он или не спит.

Теперь он видит окно камеры и через это окно он смотрит в камеру снаружи. Ему видна лежанка (нары), на ней он видит Бориса, то есть самого себя спящего и спящего же у него на груди кота.

С огромной скоростью окно уходит вниз и все здание рывком уходит вбок. Мелькает погруженный в сон тюремный двор с автомобилями, темнота мгновенно сменяется яркой вспышкой света, но свет сразу же гаснет, и Борис видит комнату. В комнате спиной к нему сидит женщина и что-то пишет в своем ноутбуке.

Борис подходит к окну, смотрит вниз, из окна вид такой, какой бывает, когда самолет поздним вечером, заходя на посадку, пролетает над городом. Серо-фиолетовые обрывки облаков, а далеко внизу линии огней обозначают контуры улиц, причем свет их напоминает искрящиеся драгоценные камни, но никакой связи, объясняющей эту ассоциацию, Борис найти не может. Просто у него такое чувство, что эти огни — драгоценные огни, чувство, которому нет объяснения.

— Садитесь, — говорит женщина, не оборачиваясь, что-то исправляя или сохраняя в компьютере.

Борис оглядывается, куда тут садятся, на что? А... вот офисное кресло.

— Я сейчас закончу, — говорит женщина извиняющимся голосом.

Через ее плечо виден монитор ноутбука. На нем фотографии двух женщин. Одна из них — мама Бориса, другую женщину Борис помнит. Это мамина подруга, тетя Сильва, которая приходила, когда Борис был маленький. Но уже несколько лет не приходит, а ее муж, дядя Гриша иногда приходит. Борис знает, что она то ли куда-то уехала, то ли что-то с ней случилось. Но она не пишет и не звонит.

— Скажите, — спрашивает Борис, — на каком этаже ваш офис?

— О! — засмеялась женщина, всплеснув руками. — Высоко! Очень высоко! Я даже не знаю, как вам сказать.

— А вы не знаете, — спросил Борис, — эта женщина на фотографии.. Мамина подруга. Ее зовут тетя Сильва. Она жива?

— Конечно, жива, — ответила женщина. — Конечно, жива, — повторила она. — Только ее здесь нет. Она там, внизу. Но она жива. Это совершенно очевидно.

— А она вернется к дяде Грише?

— Понимаешь, — сказала женщина, — наш этаж находится очень высоко. Внизу думают, что все события запланированы. Где-то есть комната, и там точно знают, что будет. На самом деле, я, например, не знаю, вернется она к дяде Грише или нет. Но она может вернуться. Это может случиться. А почему ты не спрашиваешь про себя?

— Да мне как-то неловко, — говорит Борис, — даже не знаю, как вам сказать. В общем.. меня посадили в тюрьму, — Борис виновато улыбается.

— В таком случае, — поясняет женщина, — ты сейчас находишься в тюремной камере. Разве эта комната похожа на тюремную камеру?

— Да это просто сон, — отвечает Борис, — я сплю и вижу Вас во сне.

— Тебе страшно? — спрашивает она.

— Внизу, там, где я заснул.. там как-то очень тоскливо, может, это и есть страх, чувство подавленности. А здесь с Вами, конечно, не страшно, наоборот, очень интересно. А скажите, это верхний этаж?

— Нет. Видишь вверху звезды? Там космос, там верхние этажи. Мы в небе. А внизу земля, на которой живут люди. А под ней глубоко есть каменные коридоры, и в них тоже люди, только эти люди неживые. Хотя иногда живые люди заходят туда. Твоя мама была в этих коридорах, и теперь она видит в темноте. Но это не все. Там еще глубже есть люди, и эти люди живые. И все этажи связаны между собой. Твои поданные, а мы оба знаем, о ком я говорю, не могут тебе этого показать. Но они смогли помочь тебе оказаться тут. Чтобы ты смог справиться с.. тоской, страхом, называй, как хочешь.

— Я знаю, они стараются помочь мне.

— Им самим сейчас очень страшно, их страх намного больше, чем твой. Но то, что угрожает им, угрожает и тебе и твоей семье, и твоему еще не родившемуся ребенку. И твоему городу. Летучие мыши все знают, но сами почти ничего не могут. Могут только помочь понять какие-то вещи. И то далеко не каждому могут в этом помочь. Они пришли к тебе и выбрали тебя царем. Как это часто бывает с царями, все дело в происхождении. Ты потом узнаешь больше, мы не раз еще встретимся.

— Я никогда не чувствовал себя во сне так, как сейчас.

Она не ответила, что-то искала в сети, молчала.

— Мне так интересно в этой комнате, — повторил Борис, — и такие красивые огоньки внизу. Я только беспокоюсь, что мама и папа очень боятся за меня.

— А вот мы сейчас это проверим, — она стала копаться в своем ноутбуке.

— Представь себе, — улыбнулась она, — в первый момент их очень поддержали бабушка и дедушка. Понимаешь, бабушка и дедушка помнят такие времена, когда, если человека забирали в тюрьму, это воспринималось не так, как сейчас. Узнав, что тебя арестовали, они сразу взяли себя в руки. Они выпрямились, они даже как-то помолодели, — засмеялась она.

— Но их самих не арестовывали, — возразил Борис, — или мне не рассказывали об этом.

— Их самих нет, — пояснила женщина, — но их друзей очень даже арестовывали. А тогда друг — это было совсем не то, что сейчас. Им приходилось очень рисковать, когда они пытались выручить друзей. Но тогда на это смотрели по-другому.

— А можно им как-то позвонить или написать? — спросил Борис.

— Звонить уже поздно, — сказала женщина, — неудобно звонить после десяти вечера, а уже половина первого. Мы их не разбудим, конечно. К сожалению. Но лучше все-таки написать. Что ты хочешь написать? Только несколько слов.

— Хорошо, — сказал Борис. — Можно так: «Мама и папа, со мной все хорошо. Не бойтесь за меня. Скоро увидимся. Борис».