Страница 19 из 34
Глава 16
Ярослав
Абсурдность всей этой гребаной ситуации добивает лишь наше непосредственное нахождение с
Софьей в одной комнате.
Бабушка… Почему единственный человек, который вообще имеет право разбудить во мне какие-то
сентиментальные чувства, нагло этим пользуется?!
Твою мать…
Ещё и девчонка, которая… Черт возьми, является ходячим раздражителем для моей нижнепоясовой
системы. Поправляю возбужденный орган, укрывшись одеялом, и думаю лишь о том, что нужно
быстрее заснуть, проснуться и закончить этот цирк.
Лежу на кровати, пытаясь привести в порядок дыхание и невольно прислушиваясь к шагам за
дверью. Софья долго не возвращается, видимо, специально тянет время, чтобы дать мне время
уснуть, но гребаная картинка ее в пижаме не то что дают заснуть… наоборот, делаю мой сон
просто невозможным. Я бодрее, чем после ведра ледяной воды на рассвете.
Почему-то перед глазами возникает картина ее слез. Она переживала, что обманывает бабушку,
а у меня злость вперемешку с усталостью распирает грудь. И еще что-то… пугающее, тянущее.
Это… сожаление?
Дверь осторожно приоткрывается, и она выходит. В полутьме надеюсь на то, что не смогу
ничего разглядеть и успокоюсь, но, черт подери!
Дыхание машинально ускоряется, я приподнимаюсь на локтях и смотрю на нее: полупрозрачная
легкая сорочка с тонкими бретелями из шелкового материала струится по идеальной фигуре моей
фиктивной невесты.
В груди тяжелеет, приходится опереться о кровать получше. Софья грациозно, словно пантера,
проходит мимо, нарочно не встречаясь со мной взглядом, но при этом призывно виляя бедрами. В
голове тут же возникает картина того, как я сжимаю полушария ладонями и подтягиваю к себе,
кусаю и… Я задыхаюсь. Воздуха не останется. Она выбивает его ногой прямо в районе солнечного
сплетения, когда медленно наклоняется так, что сорочка натягивается по ее фигуре и
приподнимается, не оставляя и шанса предательской фантазии.
— Отвернись, — бросает через плечо, даже не оборачиваясь, а потом поправляет одеяло на
полу.
— Ты же… — пытаюсь подобрать достойный ответ, но слова почему-то путаются. — Я думал, что
ты несерьезно. Ты же не собираешься действительно спать там?
— Именно это и собираюсь делать, — огрызается она. И показательно ложится, накрываясь
одеялом.
— Залезай обратно, пока тебя не покусал какой-нибудь членистоногий.
— Будто на кровати такого нет, — бурчит еле слышно, но я, черт возьми, это слышу!
— Что ты сказала?
— Спокойной ночи, говорю, Ярослав Сергеевич!
— Хватит упрямиться, — откидываюсь на подушку, потому что это изрядно поднадоело. Мы
взрослые люди, а ведем себя как дети! — Залезай, здесь ночью прохладно бывает, а ты ещё и на
полу.
— Куда лучше, чем с боссом на кровати! — плещет ядом дьяволица.
— Значит расхаживать перед этим самым боссом в прозрачной сорочке тебе норм, а лечь на
кровать, чтобы не отморозить прелестный зад — стрем?
Девушка резко оборачивается, из-за чего сорочка на ее груди натягивается и приспускается,
обнажая округлые полушария.
Терпения мне, о Боже!
— Вообще-то ты говорил, что я не в твоем вкусе, но при этом успел разглядеть
привлекательность моего зада? — ловит меня она.
— Слушай, — сдаюсь я ей и самому себе, — смотреть целенаправленно и случайно увидеть,
потому что у тебя есть глаза — разные вещи. И это уже абсурд какой-то. Тут нормальная
широкая кровать. Ложимся вместе. Я разделю её подушками, и никаких проблем не будет.
— Как оригинально, — хмыкает она, но все же швыряет обратно одеяло. — Надеюсь, ты не
храпишь и не закидываешь ноги на людей?
— Иду на такие уступки, только бы ты больше не валялась на полу, и в благодарность слышу
сарказм. Нужно было указать его в резюме, я бы тебя в жизни не взял на работу. — двигаюсь,
устанавливая границу из подушек и чувствуя, как напряжение между нами усиливается с каждой
секундой.
Мы с вызовом смотрим друг другу в глаза, а потом демонстративно отворачиваемся,
отодвинувшись по краям кровати.
Сон не идёт, нижняя часть меня так вообще в полной боевой готовности. Бок затекает, и я
поворачиваюсь к ней. Софья все еще лежит ко мне спиной, укрытая одеялом, но я уже видел, что
под ним, и теперь не могу удалить это из своей головы.
Ее волосы рассыпались по подушке, в воздухе витает аромат шампуня, и я отчаянно
сдерживаюсь, чтобы не подвинуться ближе.
Мы лежим молча, мне слышно её ровное дыхание. Пытаюсь думать о чем угодно, кроме неё — о
составлении отчётов, проекции сделки, количестве дней до финала нашего фарса. Но всё это
меркнет на фоне мягкого света её кожи в лунном свете и того фантомного представления
полупрозрачной ткани.
Закрывая глаза, я отпускаю себя. Позволяю творить сознанию все, что пожелает, отпускаю свои
желания и страхи и проживаю их.
Все вместе.
Вместе с ней…