Страница 65 из 70
27 глава
Сказать, что я в ахере, ничего не сказать. Лучше бы баба Таня нас встречала и отчитывалась
по мелочам, чем сейчас лицезреть на Тахировича и не знать, как себя вести. Не нравится мне,
что при виде него у меня внезапно давление подскакивает, да сердечко начинает барахлить.
Марат встает со стула и направляется ко мне. Каждый его шаг заставляет мысли пронестись
шквалом в моей голове. Например: искал. Если искал, значит переживал. Переживал,
следовательно, чувства ко мне какие-то есть. Или.… Или я придумываю себе того, чего и помимо
нет. Скучно без меня стало? Нет такой податливой шлюшки? Не все, видимо, готовы вынести его
дурное поведение, несмотря на приличную зарплату.
Инстинкт самосохранения толкает меня сделать шаг назад и вообще спрятаться за такую же
изумленную, как и я, Катю. Она сейчас для меня как защитный щит, как баррикада от врагов. Я
даже подталкиваю ее навстречу к Шароеву, при этом не спускаю с него пристального взгляда.
Маратик выглядит неважно. Вроде все такой же высокомерный ублюдок, считающий, что весь мир у
его ног, но вид измождённый, под глазами тени, а небритость накидывает ему пару годков
сверху.
— Собирайся, мы уезжаем домой! – тихо, повелительно, как обычно, произносит сиплым голосом
Марат. Он пытается обойти Катю, но я кручу испуганной подругой в ту сторону, куда двигается
Тахирович.
— Я дома! Никуда я с тобой не поеду! – позорно пищу как мышка-пискунишка. Меня слегка
потряхивает. То ли от перевозбуждения от встречи, то ли от страха, если окажусь в лапах
шефа. Бывшего шефа.
Катя, которая сейчас служит мне верой и правдой защитной плотиной от Маратика, ошеломленным
шепотом меня спрашивает:
— Ин, а это кто?
— Это самодур! Псих недолеченный! Извращенец! – выкрикиваю из-за плеча подруги, все еще с
широко распахнутыми глазами смотря на Тахировича.
— Извращенец??? – Катюша впадает еще в больший шок. – А что он тут делает? – вопрос, как он
оказался в квартире, ее как-то не озадачивает. Да я тоже не особо об этом задумываюсь. Уже
без разницы, каким образом Марат зашел к нам домой. Для него явно нет никаких преград.
— Он уже уходит! Вам, не пора ли, Марат Тахирович?
— Я уйду только с тобой. Уже поздно, нам еще лететь через всю страну. Тебе с понедельника
на работу. Отпуск окончен.
Шароев бездушная машина с роботизированным голосом и заторможенными движениями. Он даже
медленно моргает. Ни один мускул на его лице не дергается. Вновь пытается сделать маневр,
обойти Катю и добраться до меня, но не тут-то было. Я улавливаю каждое его движение и кручу
подругой в разные стороны.
— Я на тебя больше не работаю! Уволилась! Ни за какие гонорары не вернусь к тебе!
— Ошибаешься…. – Марат начинает шипеть, як ядовитая змея, опасно прищурившись. Становится
страшно, но я не подаю вида, яд можно высосать, не сдохнуть.
— Нет никакой ошибки! Ты мне щедро заплатил, пособия по безработице не потребовались!
— Это был аванс к зарплате! Ты все не так поняла! Все вывернула не в ту сторону! – Марат
меняет направление, серьезно намерен миновать Катьку, но она по-прежнему между нами.
— Я все прекрасно поняла! Все! Даже сурдопереводчик не потребовался! Ты взял с меня все,
что хотел, потом приказал валить на все четыре стороны!
— Ничего подобного! – рыкает Шароев. Он похож на зверя, который не знает, как добраться до
шеи добычи, сомкнуть на ней свои челюсти и удушить. – Я тебя не отпускал!
— Я ушла!
— Вернешься!
— Черта с два!
— Не буди во мне зверя!
— А я хомячков не боюсь!
— Я без тебя не уеду! Будешь сопротивляться - скручу и насильно увезу!
Мы замолкаем. Оба тяжело дышим. Оба сверлим друг друга тяжелыми напряженными взглядами.
Сама атмосфера на кухне драматична и местами взрывоопасна. Хрень поймешь, где рванет со
стороны Марата. Он же явно постоянный пациент психушки в смирительной рубашке. Другого
объяснения его неадекватному поведению со мной на протяжении нашего с ним знакомства нет.
Катя, как мое буферное государство, не выдерживает повышенного градуса напряжения между
мной и Шароевым, эмоционально спрашивает:
— Что, черт возьми, происходит? Иванова, кто это? Что ему нужно от тебя?
— Ему нужно трахать меня семь дней в неделю желательно двадцать четыре часа, - вызывающе
приподнимаю подбородок и воинственно смотрю на Тахировича. Катька начинает крутить головой.
— Чего? Трахать? – подруга явно выпадает еще в больший осадок от происходящего, точнее
услышанного.
— Не неси чушь! Ничего подобно мне не нужно от тебя! – зло цедит Марат, сверля меня
недобрым взглядом.
— Да ладно! – ехидничаю. – А что тебе нужно от меня? Тапки в зубах носить по команде?
— Я хочу, чтобы ты была рядом!
— Ой ли! Ты хочешь мной командовать! Инночка рядом! Инночка сидеть! Инночка к ноге! Да?
Этого хочешь? Или внезапно захотелось, чтобы я тебя любила беззаветно? - меня несет на всех
парах без тормозов. В голове горит красным цветом маячок, что пересекаю опасную зону, что
следует остановиться, ради сохранения собственной жизни. Но куда там! Я слишком много
думала, местами плакала и тосковала по этому придурку! Не боюсь Марата. Он сейчас ничего со
мной не сделает. Не на своей территории находится.
— Ты опоздал!
Разворачиваю к себе оторопевшую Катьку, обнимаю, смачно чмокаю ее то ли в висок, то ли в
ухо. Не поняла. Растягиваю в ироничной улыбке губы.
— Благодаря тебе, Марат, я теперь ненавижу мужчин. Катя показала мне, как можно любить без
боли, без надрыва, без унижения. Ты катись обратно, ищи себе податливую секрутутку, готовую
выполнять все твои прихоти и всегда быть готовой на все твои эксперименты, а я пас.
— Чего? – одновременно хором восклицают Марат и Катя.
— Я люблю Катю.
Сказать, что Катя удивилась, ничего не сказать. Подруга сначала округляет глаза, потом
прищуривается, затем вновь округляет глаза. Возможно, расскажи ей историю обо мне с Маратом,
она сходу подыграла и не выглядела сейчас такой потрясенной, только как-то момента не было,
чтобы излить душу. По идее сегодняшний вечер мог стать тем самым вечером откровений, но, увы
и ах, нас уже поджидал Марат. Поэтому историю сочиняю на ходу, несмотря на то, что участники