Страница 10 из 70
5 глава
Под конец рабочего дня у меня мушки перед глазами не летают. Адски жжет глаза. Наверное, я
сейчас похожа на вампира. Распугаю всех партнеров, если они придут к Шароеву. Но пусть это
будет на его совести, если она у него есть. Столько новой информации невозможно за раз
усвоить. Нужно время. Можно, конечно, кое-что взять домой и изучить на досуге, но как-то не
хочется тащить работу в дом. Ишь чего.
Я настолько погружена в свои размышления, что совсем не замечаю, когда прибыло его
сиятельство. Не успеваю вскочить и пасть перед ним в приветственной позе. А вот изверг все
приметил и заметил.
— Инночка! С каких пор мы игнорируем указания начальства?
— А? – вскидываю глаза, ошалевши смотрю на Шароева.- Что не так?
— Ты сказала, что деньги получила. Почему вопрос не решен?
— Какой вопрос? – ничего не понимаю.
— Где платье?
— Платье? – в голове шестеренки медленно начинают крутиться. – А, платье! – театрально
хлопаю себя по лбу. – Куплю. Обязательно куплю на выходных.
— На выходных? - кто говорил, что Марат не орет? Орет громко и с чувством.
— Послушайте, Марат Тахирович, это мои деньги, как хочу, так и трачу.
— Тебе деньги выдали на обновление гардероба.
— Я подписывала ведомость, ничего подобно там не было указано!
— Ах ты, лиса! – Марат Тахирович прищуривается, медленно двигается в мою сторону. Смотрит
на меня хищно, скалится.
Почему у меня ощущение, что сейчас схватит за шкирку и отчихвостит? Трудовой кодекс
защищает сотрудников от рукоприкладства начальства? Куда бежать? Куда податься, кому
отдаться?
Шароев хватает меня за локоть и буквально выдергивает из-за стола. Пока я прихожу в себя от
шока, шеф выключает компьютер, берет мою сумочку и волочит меня за собой. В коридоре руку
отпускает, но остается позади. Я иду, оглядываюсь назад, встречаясь с ним глазами, ойкаю и
спешно отворачиваюсь. Все сотрудники, случайно попадающие нам по пути, шарахаются в сторону,
прячутся или изображают из себя предмет мебели. Нет тут единства и дружеской поддержки. Тут
явно не действует лозунг мушкетеров один за всех и все за одного. Каждый сам по себе.
На улице возле крыльца стоит черный седан с блестящими боками. Возле машины маячится
скучающий водитель, но, увидев нас, вытягивается в струнку.
— В торговый центр! – дает отмашку босс, запихивает меня в машину.
Так, похоже, мой последний час перед смертью откладывается. Смущает навязывание воли.
Сдается мне, что без меня сейчас шеф спустить всю мою премию и не моргнет глазом.
— Послушайте, Марат Тахирович, я, конечно, понимаю ваши принципы, что женщина должна
выглядеть женственной, но вы понимаете, что я не могу потратить все деньги на одежду. Мне
нужно оплачивать жилье, питаться. Если все спущу на тряпки, меня выгонят. Придется ночевать
в парке в красивой одежде. Это так бодрит! – очаровательно улыбаюсь, не скрывая во взгляде
иронию.
— Не ной, - отмахивается от меня Шароев, как от жужжащей мухи.
Приезжаем в ближайший торговый центр. Меня как котенка вытаскивают за шкирку из машины.
Сумка вновь в его руках, нет никакой возможности вырваться и убежать. Проходит мимо
доступных брендов, заруливает в дорогущий бутик. Я икаю, так как примерно знаю цены. Плакали
мои денежки.
— Секретарь – лицо босса, поэтому ты должна выглядеть дорого, элегантно и красиво. Ясно? –
спрашивают меня формально, но я киваю.
Перед нами появляются две миленькие продавщицы. Вежливо улыбаются, заискивающе смотрят на
Марата. Меня игнорируют. Мы проходим прямиком в комнату с огромными зеркалами. Меня
отпускают, Шароев садится в кресло, закидывая ногу на ногу. К слову, кресло одно, я стою
посредине комнаты как манекен. Нет, как кобыла на аукционе.
— Принесите все приличное для нее, - кивает на меня.
Я переминаюсь с ноги на ногу. Меня слегка потряхивает от сдерживаемого гнева и возмущения.
Мну пальцы, кусаю щеку, чтобы не ляпнуть что-то этакое. Чувствую себя кобылой на лошадиной
ярмарке. Интересно, Маратович будет заглядывать мне в зубы?
Продавщицы приносят костюмы с юбками, платья, блузы. Точнее все завозят. Красиво, конечно,
и безумно дорого. Все суетятся вокруг Шароева, показывают ему наряды, комбинируют их. Он
смотрит с невозмутимым выражением. Кивает – значит, одобряет, качает головой – значит не
подходит. Ему даже не нужно говорить, его слушают без слов.
— Раздевайся! Мерь все, что я выбрал.
— Что? – этот изверг сведет меня с ума. – Прямо тут раздеваться?
— А где? Это примерочная.
— А я без музыки не умею, - не удерживаюсь, ехидничаю. Марат прикрывает на минутку глаза,
вздыхает.
— Заканчивай устраивать стендап. Порядком надоели твои шуточки. Или ты боишься, поэтому
ведешь себя как идиотка? Раздевайся, никто тебя пока не собирается трахать.… Двигайся, у
меня еще есть дела на сегодня.
«Пока не собирается трахать…» Я не ослышалась? Это уже такой прямой намек на мою дальнейшую
деятельность в его подчинении? Боязно до мурашек.
— Слушайте, я как-то не думала, что вакансия секретаря подразумевает сексуальное рабство.
Вам не кажется, Марат Тахирович, что это ни в какие ворота не лезет? – произношу тоненьким
лилейным голосом, пропитанный ядовитым ехидством.
— Иванова! – рявкает Шароев, что я послушно юркаю за ширму и начинаю трясущимися руками
расстегивать свой пиджак, блузку. Все снимаю, остаюсь в нижнем белье.
Заглядывает продавщица, с улыбочкой протягивает мне первый вариант. Я улыбаюсь в ответ.
Так, Маратович любит платьишки. Цвет трендовый: лиловый. С виду фасон приличный, но все в
облипочку. Фигура у меня хорошая от природы. Все нужное на месте и красиво выпукло.
—Ты долго? – слышу нетерпеливый голос шефа.
При моем появлении Тахирович застывает, прищуривается. Разглядывает меня не спеша, лениво.
Взгляд задерживается на губах, аж в горле пересыхает. Опускает глаза на грудь. Соски
неожиданно начинают ныть. Вспыхивает адское пламя, жар спускается вместе взглядом Шароева.
Внизу живота внезапно становится горячо. Хочется свести ноги.
Девушка-продавщица заносит следующий наряд. Улыбается Марату Тахировичу, предлагает:
— Кофе?
— Не откажусь.