Возвращение Гетер

Чазов медленно опустился обратно на стул, уже не думая о других пациентах. В комнате повисла тяжёлая тишина, которую нарушал только слабый шум мороси за стеклом.

— Да, конечно, — наконец ответил он. — Доктор Ставицкая была одним из наших ведущих специалистов. Прекрасный врач, большая потеря для отделения.

— И для семьи, полагаю, — сухо заметил Андропов. — Муж, двое детей, отец — член ЦК в отставке, — он закрыл досье. — Меня интересует, были ли другие случаи необъяснимой остановки сердца у здоровых женщин в вашей системе? А именно — среди персонала режимного отделения?

Чазов облизнул губы. Ладони, недавно спокойно лежавшие на коленях, едва заметно подрагивали.

— Юрий Владимирович, я не совсем понимаю направление вашего интереса. Смерть доктора Ставицкой — трагическая случайность. Патологоанатомическое исследование показало..

— Я знаком с результатами вскрытия, — перебил Андропов. — Меня интересуют другие случаи. Были ли они?

Лицо Чазова заметно посерело. Он отвёл глаза к окну, за которым по-прежнему сеялась мелкая водяная пыль.

— Были случаи внезапных смертей среди медперсонала, да. Но это обычное дело в нашей профессии. Врачи работают на износ, постоянные стрессы, ненормированный график. Многие запускают собственное здоровье, занимаясь пациентами.

Андропов откинулся на спинку кресла, не ослабляя давления пристального внимания.

— Сколько?

— Что — сколько?

— Сколько случаев внезапной смерти от сердечной недостаточности среди женщин-врачей вашего управления зафиксировано за последние пять лет?

Чазов на мгновение прикрыл веки. Когда открыл их, выражение лица стало уже более собранным, профессиональным.

— Если считать только режимное отделение.. два или три случая, не считая доктора Ставицкой. За пять лет это не выходит за рамки статистической нормы.

Андропов молча принял ответ.

— И все случаи были списаны на переутомление и стресс?

— Да. В условиях нашей работы это наиболее вероятная причина. Вы же знаете, какая нагрузка ложится на врачей в режимном отделении.

— Знаю, — согласился Андропов. — И знаю, что в режимном отделении проводятся не только стандартные медицинские процедуры.

Чазов застыл. Пальцы, лежавшие на картонной обложке документов, замерли, а потом начали мелко постукивать по картону.

— Я не совсем понимаю, на что вы намекаете, Юрий Владимирович.

— А я не намекаю, — спокойно ответил Андропов. — Я спрашиваю прямо. Были ли эти женщины задействованы в так называемых «особых процедурах» для высокопоставленных пациентов?

Лицо Чазова приобрело землистый оттенок. Он открыл рот, закрыл, опять открыл — и не издал ни звука. Потом осторожно поставил портфель на пол, будто от резкого движения в этих стенах что-то могло измениться необратимо.

— Юрий Владимирович, — наконец выговорил Чазов, тщательно подбирая слова, — 4-е управление предоставляет полный спектр медицинских услуг для руководства страны. Включая некоторые.. нестандартные программы реабилитации и восстановления работоспособности. Это дело государственной важности. Врачи, работающие в режимном отделении, дают особую подписку о неразглашении.

— Я знаю о подписке, — сухо ответил Андропов. — И о «нестандартных программах» тоже. Что я хочу знать — были ли погибшие женщины частью этих программ?

Чазов сглотнул. Капля пота скатилась по виску.

— Да. Все три.. то есть все четыре, включая Ставицкую, были задействованы в программе.. специального обслуживания некоторых товарищей из высшего руководства.

Андропов выждал, разглядывая собеседника, который под этим вниманием заметно сдал.

— Вы не находите странным, Евгений Иванович, что четыре здоровые женщины, все из одного отделения, все задействованные в одной и той же «программе», умерли от остановки сердца в течение пяти лет? Причём без предшествующих симптомов?

Пальцы Чазова вновь забарабанили по обложке. Он прижал ладонь к картону, но через секунду непроизвольное постукивание возобновилось.

— Я.. не задумывался об этом в такой плоскости, — признался он. — Но теперь, когда вы сформулировали вопрос именно так.. — он запнулся.

— Да? — подтолкнул Андропов.

— Я вспомнил кое-что. У всех четверых было обнаружено примерно одинаковое содержание барбитуратов в крови. Не в смертельной дозе — просто следы. Патологоанатомы предположили, что женщины принимали снотворное из-за сложного графика работы. Обычная практика среди врачей.

Андропов подался вперёд, прищурившись.

— Барбитураты? Какие именно?

— В основном фенобарбитал. Старый препарат, но до сих пор широко используется как снотворное и успокоительное.

— Тот, что даёт Леониду Ильичу Черненко?

Чазов замер, осознавая, что разговор сделал неожиданный круг, вернувшись к тому, с чего начался.

— Д-да. Тот же.

— И что, по-вашему, делает фенобарбитал в организме?

— При правильной дозировке — вызывает сонливость, расслабление мышц, снижает тревожность. При передозировке — может вызвать угнетение дыхательного центра, сердечную недостаточность, — Чазов говорил теперь отрывисто, будто зачитывал из справочника. — Но в крови погибших концентрация была невысокой, недостаточной для смертельного исхода!

— А если сочетать с другими веществами? — голос Андропова стал жёстче. — Например, с алкоголем?

— Опасное сочетание, — признал Чазов. — Эффект взаимно усиливается.

— А с.. физической нагрузкой?

Чазов не сразу понял, что стоит за вопросом. А когда понял — побледнел.

— Теоретически.. да. Физическая активность на фоне приёма барбитуратов может усилить нагрузку на сердечно-сосудистую систему. При наличии скрытой патологии — тем более.

— Но у этих женщин не было скрытой патологии, верно? — голос Андропова стал ещё твёрже. — Они все проходили регулярные медосмотры, как положено сотрудникам режимного отделения. Все были здоровы.

Чазов не отвечал. Руки теперь лежали неподвижно.

— Кто из высокопоставленных товарищей пользовался.. услугами всех четырёх?

— Я.. я не могу.. — начал Чазов, но осёкся, столкнувшись с немигающим взглядом собеседника. — Нужно поднять документацию. Проверить графики дежурств.

— Проверьте. Я хочу получить эту информацию к завтрашнему утру. Лично от вас, без посредников. И полную медицинскую документацию на всех четверых. Включая заключения патологоанатомов.

Чазов поднялся, ноги заметно дрожали.

— Я всё подготовлю. Но.. могу я узнать, в чём суть вашего интереса? Это расследование?