Деревенский Зорро

А она любила эдаких, под два метра ростом, похожих на индийских киноактёров. Среди таких у неё были друзья, но не более, а ей почему-то хотелось более. И даже тот факт, что её ноющая сердечная рана была чем-то похожа на Митхуна Чакраборти и Бюль–Бюль оглы вместе взятых, не смогла изменить её вкус.

Марина обвела глазами зал, снова посмотрела на предполагаемых компаньонов и, оценив обстановку, улыбнулась, сощурив свои слегка раскосые глаза. Шла, не спеша, как королева по подиуму, давая возможность всем лицезреть Её Величество.

Сергей встал для приветствия, подошёл к незнакомцу и прошептал:

– Обратил внимание на её взгляд? Мгновенная оценка. Имей в виду, с ней будет нелегко.

Договорить ему не дала подошедшая пара.

Девушка улыбнулась и с наглым видом направилась на то место, где только что сидел Сергей:

– Ты же не будешь возражать, правда? – это вместо «здрасьте».

С места, которое она заняла, открывался полностью обзор зала, а спина была закрыта стеной. Сергей про себя отметил, что девушка решила сразу поставить себя на роль хозяйки положения. Он уже сталкивался с её ненавязчивой наглостью. Она делала это настолько непринуждённо, что спорить не получалось.

Ему вспомнилась их последняя беседа. Он специально пригласил её к себе в кабинет. А его приглашение игнорировать нельзя. Передал официально, через руководство. Они хоть и параллельные структуры, но у него по умолчанию власти больше.

Пришла. Туфли – десять сантиметров шпилька. Юбка до колен, но так бессовестно обтягивает бёдра, что коллеги из кабинета испарились без всякой просьбы. Розовая блузка из лёгкой ткани, под которой угадывался кружевной лифчик. Макияж неяркий. Но манера прикусывать нижнюю губу и тонкий аромат, который так нагло проник на подкорку и зудел, заставляя пульсировать кровь совсем не там, где надо. Сама невинность, от которой голова начисто отказывалась думать, а язык нёс невесть знает что.

Беседа, которая записывалась на магнитофон, скатилась к каким-то пошлым комплиментам. Он мямлил, как ученик, разбивший стекло в спортзале, перед директором школы.

Она пила чай, рассматривала кабинет, несла всякую пошлую чушь, а потом вдруг ни с того, ни с сего спросила:

– Короче, вы хотите, чтобы я вам сливала информацию? Только я не въеду никак – с какого перепугу?

Он не ожидал такой прямолинейности. Они знали и про её заслуги, и про острый язычок, а также и то, что в анализе равных ей не было.

– Сергей, а ты чего замер как постовой? Дама уже заняла своё место, – вернул в реальность её насмешливый голос. – А это кто? Кирилл, ты всегда с болельщиками на свидание ходишь? Так надо было сказать, я бы тоже кружок по интересам подтянула, – и закусила нижнюю губу. Ой, лиса Алиса.

– Это Станислав, – Кирилл слегка замялся.

– Очень приятно, Станислав, а я Марина Вячеславовна. Для друзей – Марина, но мы ведь ещё не друзья. Слышали, поди, от своих коллег про меня и обо мне? Не верьте, наглая ложь и подхалимство. А теперь о себе…

– Коллег? – голос Станислава ласково коснулся её слуха. Слушала бы да и слушала красоту такую.

Глава 10. Молодость Марины

– Коллег? – переспросил Станислав и недвусмысленно посмотрел на Кирилла.

– Ну вот не надо меня сейчас лечить, – Марина приняла позу «пахана» – откинулась на спинку стула, а руки положила ладонями вниз на столешницу настолько широко, что, казалось, хотела захватить соседние тарелки; слегка повернула голову, криво усмехнулась, словно делала одолжение; сощурила глаза и медленно, будто перебирая чётки, переводила пронизывающий взгляд от одного к другому, показывая всем своим видом: «Верю, верю всякому зверю, а ежу – погожу». Её голос стал ниже, слова слегка растягивались. Наконец, она вздохнула: – О боже, какая скука смотреть бесконечный сериал. Да, не ослышался, коллега, – последнее слово было выделено, – Кирюша, дорогой, неужели ты думал, что я поверю сказке, как два перца возьмут с собой кабачок? Не люблю, когда лгут. И лапша на ушах не держится, соскальзывает. Поэтому давайте разойдёмся и помашем друг другу носовым платком.

– Марина, тебе что пить заказывать? Только не говори, что минералку, – проигнорировал Кирилл «разоблачение». Он решил, что пришла пора брать инициативу в свои руки. А то ведь и правда уйдёт.

Он был самым опытным из них троих, да и Марину знал неплохо. А вот Сергей словно воды в рот набрал.

– Пить? – Марина не стала настаивать на «повторении темы». Ученики они – способные, уроки схватывают на лету. Девушка задумалась. Значит, пить. Хорошо, пить так пить. Даже интереснее будет. – Если богатый, то от мартини не откажусь. А если бедный, то сухого белого.

Мартини, по тем временам, не самый дешёвый напиток был. Но кавалеры расщедрились, бутылку купили. Тогда такие напитки для простого народа ещё в диковинку были, и не знала ни Марина, ни её спутники, что не пьют мартини бутылками.

С первым глотком напряжённость стала уходить. Принесли еду на огромных блюдах. Марина положила в свою тарелку чисанчи, свинину в кисло–сладком соусе и свиные хрустящие ушки с огурцами.

Вначале разговор был ни о чём. Станислав сама любезность: Мариночку забалтывал, пока Сергей ей подливал.

Кирилл сидел молча. Нахохлившись. Не по душе ему была вся эта игра.

Он с самого начала не хотел в это ввязываться. Но надавили на совесть, заставили её пригласить. Про вкусы девушки уж всем было известно, она и не шифровалась особо. Поэтому Станислав был выбран неслучайно – её типаж. Ещё со школы на неё спорили, на кого на дискотеке глаз положит.

Язык девушки стал заплетаться, глазик – закрываться. Она всё чаще и чаще прислонялась к плечу Станислава. Ах, какой у него приятный одеколон. Так бы и вдыхала. И вообще, такой мужчина ухаживает. Не мужчина, а просто Бог.

Марина повернулась к новому знакомому, провела рукой по груди, потянула носом, шмыгнула и, икая, спросила:

– Эт чё? О’жён? Улёт! Башку снесло… Ах, какой был мужчина, – она оторвалась от Станислава и качнула головой над своей тарелкой, – настоящий полковник. Стасик, а Стасик, а ты кто? Старлей или полковник? Хотя… не. Для полковника слишком зелен. А вот капитаном, может, уже и стал. Жаль, очень жаль…

Не стала пояснять, чего ей жаль. Теперь она смотрела в свою тарелку, из которой палочками пыталась подцепить тонкий хрящик свиного уха.