Мяукающий детектив

Глава 1

Д етектив-инспектор Терри Джонс прислушался к шагам над головой. Осторожные, мягкие движения не могли его обмануть – нападавших было трое. Скрипнули старые дубовые доски, и все на миг замерло. Затем преступники вновь двинулись вдоль стены. Джонс оглянулся. Здесь, в подвале, он оказался в ловушке. Окно – маленькое, узкое, почти под самым потолком. Защищаться нечем. И остаются считанные секунды до того, как трое верзил-близнецов, похитивших его семью, убивших президента Мидлтаунского банка и отравивших воду в питомнике для брошенных животных, обнаружат дверь, ведущую сюда…

Лиза вздохнула и захлопнула ноутбук.

– Какая чушь! – простонала она. – Я просто бездарность.

В окно заглядывало раннее утро, на шатком столике стояла давно остывшая чашка кофе, а глаза слипались. Лиза потерла веки и переносицу. Целая ночь прошла в попытках продвинуться дальше, но становилось только хуже: инспектор Джонс оказался в ловушке, но самое неприятное – весь сюжет теперь казался ей смешным, жалким и надуманным.

Лиза поднялась с кресла и глянула на кота, спящего на кровати. Он, прохвост, спокойно дрых всю ночь, пока она пыталась придумать, как ее герою выбраться из западни, в которую горе-писательница его сама же и загнала. Вискерс приоткрыл один глаз и хитро посмотрел на хозяйку.

– Пошли завтракать! – вздохнула она. – Пусть инспектор Терри Джонс еще немного отдохнет в подвале.

Кот вальяжно потянулся, услышав слово «завтрак». Это был серый мейн-кун огромных размеров с самоуверенной, как у всех котов этой породы, мордой и роскошными кисточками на ушах, которым позавидовала бы любая рысь. Вдобавок он обладал великолепными усами самой роскошной длины и походил одновременно на богемного художника и на профессора английской литературы девятнадцатого века. Хотя надменное выражение его мордочки скорее выдавало в нем миллионера, эстета и ценителя роскоши, запертого в теле кота. Вискерс тяжело спрыгнул с кровати и, не дожидаясь Лизы, с достоинством прошествовал вниз. Она последовала за ним, размышляя, не лучше ли пропустить завтрак и проспать до полудня. Но внезапно вспомнила: в одиннадцать ей должна позвонить Барб Окенбери – ее издатель. Разговор обещал быть не из приятных, поэтому стоило попытаться взбодриться.

Свет тусклого солнца сделал крошечную кухню почти уютной. На деревянный стол, отполированный до зеркального блеска, Лиза выставила блюдо с сухим печеньем и банку молотого кофе, к которому пристрастилась еще в Лондоне. Немного повозившись с древней плитой, она зажгла конфорку, бросила на сковородку пару свиных сосисок, вылила банку консервированной фасоли и разбила яйцо.

Вискерс расположился на стуле у кухонного стола и терпеливо ждал. Его внимательные глазки пристально следили за хозяйкой, ожидая, когда же она наконец вспомнит о своей главной обязанности в жизни – кормить кота. Изредка он издавал недовольное бурчание, на которое Лиза старалась не обращать внимания. Когда бабушка Джун вручала ей Вискерса в подарок по случаю выхода ее первого романа, она посоветовала «не баловать засранца», и внучка честно старалась следовать этому правилу. Конечно, это давалось ей с большим трудом. Попытки игнорировать его желания Вискерс воспринимал как проявление насилия. Вот и сейчас коварная когтистая лапа уже потянулась к пожелтевшей кружевной гардине, норовя оставить на ней мстительную затяжку, но Лиза вовремя открыла банку с консервами из ягненка – любимого лакомства Вискерса. Кот тут же забыл о мести и принялся за еду. Единственное, в чем он уступал хозяйке, – ел не за столом, а под ним.

Лиза молча понаблюдала за питомцем, после чего принялась лениво сервировать свой завтрак. В голове у нее вертелись нехорошие мысли. С каждым днем они становились все мрачнее и мрачнее, и отделаться от них у нее не было никакой возможности. Оставался месяц до сдачи книги, а писательница застряла в сюжете и никак не могла сдвинуть его с места. Куда делось вдохновение, позволившее ей за три года написать целых шесть книг о Терри Джонсе? Работа утратила и новизну, и прелесть. Раньше ее пальцы порхали над клавиатурой так быстро, что, казалось, она даже не задумывается, о чем пишет. Теперь же каждое слово давалось с трудом, несмотря на то, что в поисках вдохновения она проделала немалый путь.

Лиза жила в Роуз-коттедже уже месяц, но никак не могла привыкнуть к его тесноте, затхлому воздуху и странному чувству застывшего времени, охватывавшему ее всякий раз, когда она входила в его старые, давно некрашеные двери. Может, именно это мешало ей двигаться дальше? Обстановка в доме, казалось, не менялась с 1950-ых. Два месяца назад, когда стало ясно, что книга стоит на месте, и она попала в типичный писательский тупик, ее подруга Эмили Беккер предложила ей сменить обстановку. В небольшом городке Данбери на юге Глостершира у семьи Эмили был коттедж, который Беккеры обычно сдавали внаем. Но вот уже полгода как желающих снять домик не находилось.

– Все в выигрыше, – убеждала подругу Эмили, – сменишь картинку за окном, погуляешь по красивым местам и запасешься вдохновением на три года вперед. А заодно присмотришь за коттеджем. К осени родители постараются найти покупателя, а пока ты там поживешь и поработаешь. Соглашайся!

Лиза поначалу не восприняла эту идею с энтузиазмом. Она была завзятым домоседом – отчасти потому и выбрала профессию писателя, позволяющую ей работать, не выходя из дома. К тому же она никуда не поехала бы без Вискерса, а как он перенесет переезд в новый дом – оставалось неизвестным. Кот был ужасно капризным: однажды он даже целый день отказывался от еды – хозяйка купила ему не тот вид корма. Может, в Данбери вообще не продают «Пет делишес». Словом, поездка в Глостершир не казалась особо привлекательной затеей. Но после очередного разговора с издателем Лиза передумала.

– Дорогая! – рявкнула тогда в трубку Барб Окенбери. – Где твоя чертова вторая глава? Ты что, отправила ее с почтовыми голубями, которые по дороге попали в турбину самолета?

– Нет, Барб, прости, – вздохнула Лиза. Она лежала на кровати, глядя в потолок и вслушиваясь в гудение автомобильного потока за окном ее квартиры на Холлоуэй-роуд, – глава еще не написана. Я просто застряла. Понятия не имею, что с этим делать. Такое со мной в первый раз.