Страница 16 из 162
[Четыре великие красавицы Китая (кит. 四大美人) – имеются в виду красавицы Древнего Китая, к ним относятся Си Ши, Ван Чжаоцзюнь, Дяочань, Ян-гуйфэй.]
, и восемь красавиц реки Циньхуай
[16]
[Восемь красавиц реки Циньхуай (кит. 秦淮八艳) – восемь прекрасных и талантливых куртизанок, живших у реки Циньхуай, Нанкин, в конце династии Мин и ранней династии Цин.]
, а еще героини из «Любимой подруги», «Чжао Фэйянь» и прочих модернизированных пьес. Хочешь избежать повторяющихся карточек, собрать всех красавиц Китая – изволь скупить всю партию. Самыми коварными оказались карточки с Ван Сифэн
[17]
[Ван Сифэн (кит. 王熙凤) – героиня романа «Сон в красном тереме», молодая женщина, умна и красива, но при этом жестока и порочна.]
и Ли Сянцзюнь
[18]
[Ли Сянцзюнь (кит. 李香君) – одна из восьми красавиц реки Циньхуай, известная куртизанка конца династии Мин, чья история любви к Хоу Фаньюю, ученому и поэту, легла в основу знаменитой пьесы «Персиковый веер».]
: на триста-пятьсот пачек можно было отыскать всего одну такую. Шан Сижуй изумился:
– Да я ведь и не снимался в образах Ши Сянъюнь, Цинь Кэцин, Коу Баймэнь!
[19]
[Ши Сянъюнь (кит. 史湘云) и Цинь Кэцин (кит. 秦可卿) – героини романа «Сон в красном тереме»; Коу Баймэнь (кит. 寇白门) – одна из восьми красавиц реки Циньхуай.]
И не играл их никогда!
На лице господина секретаря появилась лукавая улыбочка, он ответил следующее:
– А мы и не даем покупателям гарантий, что все двенадцать шпилек, четыре красавицы и восемь дев будут в сборе! Не так ли? Это они сами уже решают!
Подойдя к ним, Чэн Фэнтай взял сигаретную пачку, повертел в руках, посмотрел и так и эдак. Наконец, покачав головой, он проговорил со смехом:
– Кто, купив Линь Дайюй и Сюэ Баочай, не возжелает Ши Сянъюнь? Это естественно, что, пока человек не соберет всю коллекцию, не успокоится, вот и придется ему скупать пачку за пачкой. А ваш хозяин ловко поставил дело!
Актеры за кулисами тоже принялись дружно сетовать, мол, продавец покупателя всегда перехитрит. Господин секретарь начал отнекиваться, но про то, что сигареты продаются превосходно, упомянуть не забыл; а еще добавил, что хозяин фабрики собирается устроить банкет и просит Шан-лаобаня и второго господина Чэна удостоить его своим присутствием. Шан Сижуй бросил стремительный взгляд на чек – сумма там была указана немалая. Ему вспомнился прошлый банкет, устроенный хозяином фабрики: закончилось все посланной в публичный дом запиской, нравы на таких вечерах царили дурные. Шан Сижуй сказал:
– На сей раз я побуду хозяином, завтра же пошлю вашему начальнику приглашение.
И тут от дверей донесся голос:
– Хорошо, очень даже ловко! Сегодня приглашают тебя, а завтра – ты!
Это вошел Ду Ци вольготного вида – в соломенной шляпе, белой рубашке и брюках с подтяжками. Он тут же углядел произведение искусства, на котором изображен был Шан Сижуй, схватил пачку и вскинул брови:
– Ох! Торговая марка «Сударь Шан»! Разрешите мне отведать?
Открыв пачку и закурив, он вытащил заодно карточку, на ней оказалась Ван Сифэн. Все наперебой принялись восхищаться везением и легкой рукой седьмого молодого господина. Улыбнувшись, Ду Ци бросил сигареты на стол, а карточку засунул себе в карман брюк и обратился к секретарю:
– На вкус сигареты так себе, мочой воняют! Идея, впрочем, недурная, и все благодаря красоте нашего Шан-лаобаня – вы только поглядите, он спас от разорения целую табачную фабрику!
Господин секретарь знал этого известного в культурной среде человека и, хотя слова Ду Ци были ему неприятны, огрызнуться не посмел, а смиренно признал, что вкус у сигарет и впрямь средненький, после чего пристыженно распрощался. Хохоча, Ду Ци обнял Шан Сижуя:
– Идем со мной на ужин! Нас приглашает один старый друг!
Шан Сижуй взглянул на Чэн Фэнтая. Они с Ду Ци давно друг друга недолюбливали и за один стол на банкетах не садились. И в самом деле Чэн Фэнтай проговорил:
– Я учу Жэнь У вести счета, пусть Шан-лаобань без меня идет.
Заставлять его присоединиться к трапезе Шан Сижуй не стал.
Ду Ци привел Шан Сижуя в японский ресторан, и только тот увидел вывеску с японскими иероглифами, как мигом пал духом. Люди из их окружения главным образом ходили в рестораны обсудить дела или повидать друзей, и только Шан Сижуй ходил туда, где едят, чтобы поесть.
Разочарованный, Шан Сижуй прошептал:
– Японская кухня! Сашими, холодные онигири… Все, что я не люблю.
Ду Ци на него и не взглянул. В этот вечер одно японское научное общество устраивало в ресторане банкет: во внешнем зале все бурлило и клокотало, точно в котле, то и дело вырывались наружу шумные голоса. Сидели за столами, распивая вино, и китайцы в традиционных халатах, говорили они на японском. Ду Ци с Шан Сижуем зашли в отдельную, чисто прибранную комнату, устланную татами. Потянув бамбуковую дверь, они отрезали себя от суетного мира. На низком столике стоял бонсай, усыпанный белыми камешками, между которыми вставлены были три веточки тростника. Шан Сижуй с Ду Ци не умели сидеть на коленях, как принято у японцев, и потому уселись в позу лотоса, словно буддийские монахи. Служанка в кимоно села на колени рядом с Ду Ци и шепнула что-то ему на ухо, после чего Ду Ци проговорил со смехом:
– Еще не подготовился? Ну мы тогда первым делом поедим, а он пусть готовится себе на здоровье.
Тут же подали сашими с онигири, и поскольку никого из посторонних в кабинете не было, Шан Сижуй вел себя как привык: хлебал суп из пиалы, запрокинув голову, искал что-то палочками в блюде и выковыривал овощи из суши, добрался даже до яичного ролла в тарелке Ду Ци. Схватив палочки, Ду Ци стукнул его по тыльной стороне ладони.
– Выбраться из бедности не беда, а вот стереть ее следы с лица… Ты ведь публичный человек, сохраняй приличие!
Шан Сижуй потер ладонь.
– А кого мы ждем?
На губах Ду Ци заиграла загадочная улыбка.
– Подожди немного – и все узнаешь!
Ожидание заняло столько же времени, сколько длился ужин. Шан Сижуй почти уже все доел и теперь жужжал Ду Ци на ухо:
– Ты вот скажи, разве не странно? В Шанхае я ел цзыфань – такого же вида рисовые шарики, за один раз мог съесть три штуки. Так почему с этими суши по-другому, вроде не съел ничего, а живот уже лопается?
Вошли две служанки, и Ду Ци шлепнул его по бедру, проговорив:
– Хватит болтать, начинается.
Шан Сижуй в ответ:
– Должно быть, японский рис отличается от нашего, вот живот и вспучило.