Страница 65 из 117
Nick Cave & The Bad Seeds
Red Right Hand
Ыга потратил так много времени на поиски этого человека в Каскаде, что содержимое его сознания разочаровало старого мына. Он ожидал увидеть что-то по-настоящему особенное. В конце концов, шутка ли – легендарный земной певец, покоривший сердца и умы многих миллиардов жителей внутреннего и внешнего кольца. Зато Ыга отметил, что Элвис очень легко входит в состояние потока и им было бы невероятно просто управлять, если бы появилась такая необходимость. Землянин входил в медитативное состояние почти каждый раз, когда начинал петь или рассказывать о себе, а его любимым источником удовольствия были острые ощущения – адреналин.
Покопавшись в сознании музыканта, Элвис сделал множество интересных, но не имеющих отношения к делу открытий. Информации о пребывании на корабле Ана было предостаточно, но Элвис не знал, что случилось с Сэнто ГИГА, так что толка от него было мало. Ыга нашел в воспоминаниях и других персонажей: посла вату, вергилианца по имени Ксандар Бо, балеогорога Восу-Рая и целый рой кинков под предводительством Ана, но найти в Каскаде кого-то кроме самого владельца фермы сна было нереально. Вату в принципе не присутствовали в Каскаде за исключением очень особенных случаев, балеогорог и вергилианец были Ыге совершенно незнакомы, а добраться до Ана не получилось бы просто потому, что он окружил себя непроницаемой каскадной защитой. Либо он что-то скрывал, либо был маниакально помешан на контроле и безопасности. Скорее всего, верны были оба предположения, и Ыга решил не тратить время на попытки прорваться через его защиту. На пиратском же корабле каскадная защита была неплохой, но недостаточно сложной, чтобы остановить Ыгу, поэтому, как только мын определил, какая из световых точек обозначает землянина, он смог без труда дотянуться до его сознания, в котором было на удивление мало информации о Сэнто ГИГА.
У мына сложилось ощущение, что землянин вообще не интересовался другой музыкой, кроме той, которую исполнял сам. Он был человеком самовлюбленным, с завышенной самооценкой и искаженным восприятием своих достоинств. Но все это сочеталось в нем с такой глубиной и яркостью эмоций, что Ыга в первые мгновения после погружения подумал, что совершил ошибку и переместился в сознание непонятно как оказавшегося в Каскаде эмпата. Элвис был влюблен, и эта влюбленность сияла в его мыслях ослепительно ярким маяком, к которому из темноты подсознания тянулись мелодии и тексты песен.
Такое сильное чувство напомнило Ыге его самого в совсем юном возрасте. Когда-то давно после первой встречи с Лын именно такая любовь открыла в нем умение перехватывать сознания и определила весь его дальнейший жизненный путь. И хотя нужной информации у Элвиса не было, Ыга решил задержаться в его голове, чтобы насладиться тем наэлектризованным волнением, которое свойственно каждой молодой любви.
А пока старый мын предавался воспоминаниям и параллельно придумывал, где продолжить поиски Сэнто ГИГА, на пиратском флагмане появился вергилианец. Ыга увидел его в тот момент, когда Элвис исполнял для Санзоку очередную вдохновенную серенаду и его нервная система была переполнена импульсами тепла и возбуждения. Выходить из такого приятного состояния сознания мын не хотел, поэтому отложил знакомство с Ксандаром Бо на более подходящий момент. И такой момент выпал на время, когда вергилианец беспокойно спал в своей каюте.
Ыга не очень любил заглядывать в чужие сны, особенно принадлежавшие представителям другого вида. Они почти всегда были абсурдными, путаными и оставляли после себя неприятное ощущение, похожее на неловкость после глупой шутки: ты делаешь вид, что всё понял, но на самом деле просто хочешь поскорее забыть этот странный эпизод. Но сон вергилианца оказался на удивление внятным и прямолинейным. Сначала он волновался по поводу того, что эмпаты не слышат музыку, а потом погрузился в грезы о планете, подозрительно напоминавшей Землю. Эта деталь показалась Ыге интересной, и он стал искать в сознании вергилианца недавние воспоминания, из которых чаще всего формируются сны. Ничего о планете, подарившей Вселенной музыку, там не было. Зато там было кое-что другое. То, к чему Ыга оказался совсем не готов: отчетливый, до мельчайших деталей правдивый образ кайека, умиравшего в своем разбитом контейнере. Из пронзенного оранжевым осколком живота вытекала темно-красная кровь. Сжатые кулаки, тускнеющие глаза, беспомощные ноги. В этой живой картине мын слышал взрывы, видел гнущиеся под напором ураганного ветра деревья, но смотреть мог только на Сэнто ГИГА.
Хоог-Дайа погиб, теперь Ыга узнал наверняка. Вергилианец видел это своими глазами, и в его памяти визуальные образы были крепко зажаты между страхом, горем и тоской. Было очевидно, что Ксандар Бо очень привязался к Сэнто. И хотя причины этой привязанности Ыге были неизвестны, по крайней мере пока, сам старый мын очень хорошо понимал чувства вергилианца. Потому что Сэнто ГИГА, Ыга и Лын были очень близки.
Кайек и мын познакомились еще до того, как Хоог-Дайа превратился в Сэнто ГИГА. Земная музыка уже захлестнула Конгломерат Айх-Варап, первые робкие попытки создания любительского радио были позади, голоса радиоэнтузиастов звучали с каждого обитаемого астероида или сквот-станции. Ыга и Лын были вместе уже достаточно давно, знали друг о друге всё или почти всё и проводили основную часть времени в совместных погружениях. На Земле они ни разу не бывали, но все чаще подумывали об этом – уж слишком заманчиво и необычно звучали мелодии в эфире тогда еще Хоог-Дайи. Лын любила музыку, в которой не было слов, а Ыга наоборот обожал разбираться в коротких, но удивительно ярких историях, раскрывающихся в каждой песне. Его завораживала способностью землян упаковывать самые разные переживания и впечатления в музыкальные капсулы, а Лын могла бесконечно качаться на волнах гармонии, черпая смысл из настроения самой мелодии. Поэтому перед первым погружением в землян пара мынов лично наведалась в гости к кайеку, который не так давно решил начать карьеру радио-диджея.