Страница 46 из 117
David Darling
Lady Child’s Dream
Ыга открыл глаза и полежал немного, просто глядя в потолок, покачиваясь в невесомости, слушая тишину станции. Краем глаза он уловил нестандартное мигание индикаторов системы жизнеобеспечения. Повернулся на бок, провел рукой по панели управления капсулой Лын, увидел показатели и снова закрыл глаза.
– У тебя заканчивается время, – сказал Ыга, обращаясь и к себе, и к своей спутнице. – Нам нужно добыть еще сиропа.
Ухватившись за рукоятку над головой, Ыга принял вертикальное положение относительно длинного прозрачного саркофага, около которого он все это время висел. Провозившись немного с ремнями на одежде, старый мын наконец-то смог освободиться и перебрался на другую сторону отсека, открыл непрозрачный экран большого окна, в котором проплывала сфера огромного газового гиганта, отгородившегося от станции Ыги живописными кольцами. Нужно было подумать. И поесть.
Мын достал из хранилища небольшую капсулу с трубочкой и принялся тянуть сок сапка. Силы вернутся к нему быстро.
– Ты стала тратить больше сиропа, – сказал Ыга, посмотрев на саркофаг. – Не подскажешь, почему?
Саркофаг молчал, беззвучно мигая световыми индикаторами. Лын внутри не двигалась, только грудная клетка вздымалась и опускалась в такт размеренному дыханию. Окруженная синеватой питательной средой, Лын была похожа на какого-то неизвестного обитателя океанских глубин. Трубки системы жизнеобеспечения вились вокруг нее, как тонкие щупальца.
– Мне пришлось перехватить тело собаки, чтобы посмотреть карты у Голдмана, представляешь? – Ыга ухмыльнулся, но следом сразу поморщился. – Пес чуть с ума не сошел от ужаса. Надеюсь, придет в себя.
Мын сделал еще несколько глотков сока, глядя на планетарные кольца за окном. Он прокручивал в голове состав последнего наркотического коктейля, который принимала Линда-Лын, пытаясь угадать, как изменить пропорцию в следующий раз.
– У нас почти получилось, – он снова заговорил с саркофагом. – Ты была так близко, я тебя видел. Но пропорция пока не та. Диметилтриптамин, диметилтриптамин… – Ыга проговорил это слово по слогам несколько раз. – Кстати, мне понравилась Moan! А тебе? Красивая песня, правда? У тебя в памяти есть о ней образы. Собака в космическом корабле. Видимо, земляне когда-то собак запускали в космос.
Ыга допил сок и вернул капсулу в хранилище. Скоро она снова будет полной. Мын оттолкнулся от стены и подлетел к саркофагу. Сквозь центральное стекло он посмотрел на лицо Лын, не выражающее никаких эмоций. Если бы она не дышала, можно было бы подумать, что она мертва.
То, что произошло с Лын, у мынов называлось «утонуть». Это случалось редко. Это считалось необратимым. И с момента, когда в Конгломерате Айх-Варап узнали про Землю, количество «утонувших» мынов резко выросло. Для того, чтобы застрять в чужом сознании, многого не требовалось: достаточно было отключаться от Каскада после погружения. Это делали мыны-обладатели особого гена, благодаря которому они получали от такого состояния удовольствие. Его можно было сравнить с эффектом азариевого сока. Только азариевый сок на мынов не действовал, а отключение от Каскада – да. И хотя для подавляющего большинства разрыв связи с нервной системой Вселенной был бесконечно страшным и очень болезненным, некоторая часть популяции мынов получала совершенно обратный эффект – невероятно яркое наслаждение.
Представьте, что вы сидите в очень шумной комнате. Вокруг вас постоянно раздаются чужие голоса, которые вы не разбираете. Они говорят на разных языках, с разной громкостью, с миллиардами разных тембров и фонетических схем. Этот шум для вас – норма, повседневное состояние, в котором ваше сознание чувствует себя комфортно. Вы можете приглушить этот шум, сделать его едва слышным, можете прислушаться к конкретному голосу или группе голосов. А потом в какой-то момент вы переноситесь в другую комнату, наполненную тишиной. И в этой тишине вы можете слышать только мысли того, в кого вы перенеслись. Такое концентрированное восприятие всего одной каскадной нити приносит особое удовольствие некоторым мынам. И именно такие каскадные нити превращаются для них в удавки, медленно затягивающиеся на их тонких шеях. Со временем мын, практикующий глубокое погружение, может забыть о том, что опыт, который он переживает, принадлежит не ему, а совершенно другому существу в другом конце галактики. И тогда мын тонет в чужом сознании: его восприятие полностью сливается с восприятием сознания-хозяина.
Иногда мыны во время такого слияния неосознанно перехватывают контроль над чужим телом. При этом сознание-хозяин не отключается, а выдавливается в подсознание и больше не может управлять своими действиями. Мын и носитель меняются местами. В таких ситуациях происходит подмена личности, за которой следует целая россыпь психических отклонений. У землян, например, чаще всего происходят раздвоения личности. Потому что истинное сознание пытается вернуть контроль над телом, и иногда ему это удается. Но только на время.
В случае с Лын все было запутанно. Когда она утонула в Линде, в момент, когда ее сознание перетекло в мозг земной женщины, у той случился эпилептический припадок. Сознание Линды выбросило из тела в Каскад, где оно мгновенно растворилось. Настоящая личность земной женщины умерла, и Лын заполнила образовавшуюся пустоту, успев подхватить ее нейронные связи, воспоминания и все остальное, приняв новый опыт как единственный и истинный. Лын стала новой версией Линды, а ее собственное тело осталось лежать там, где лежало во время погружения: в орбитальном жилище Ыги.
Ыга решил, что он ее вернет. За свою долгую жизнь он видел многое и очень хорошо усвоил: любое невозможное имеет ограничение по времени. Рано или поздно настает момент, когда невозможное переходит в разряд возможного, а потом и повседневного. Представителю вида, который мог силой мысли перемещаться в чужое сознание на невообразимо огромном расстоянии, такая идея не казалась фантастической.