Страница 106 из 117
Joep Beving, Grace Davidson & Sonderling Quartet
An Amalgamation Waltz 1839 (Vocal Version)
«Я все еще в пещере!»
Тата стала шарить вокруг себя руками, пытаясь нащупать стены. Их не было.
Пола тоже не нашлось, но она ощущала движение: вокруг двигался воздух, он гладил ее щеки и путался в волосах. Девочка выставила руки вперед и поискала в пустоте, надеясь натолкнуться хоть на что-нибудь.
Голова загудела от мыслей и догадок.
– Ночь? – это объяснило бы угольную тьму вокруг, но для ночи слишком тепло. – Слепота? – Тата попробовала прикоснуться к лицу, но ее руки просто прошли сквозь то место, где должны были быть незрячие глаза.
От неожиданности Тата закричала. В густой темноте ее крик прозвучал невероятно громко. Девочка попыталась ощупать свое тело, но тела не было. Если нет тела, то нет и рук? Чем тогда она пыталась прикоснуться к себе?
– Я умерла? – спросила Тата вслух, чуть не плача. Темнота промолчала, потому что не знала ответа на этот вопрос. – Где я?
Тата была смертельно напугана. Этот страх был особенный, цепкий, сковывающий. Страх, что гнал ее вверх по склону горы прошлой ночью, был всего лишь ребенком по сравнению с нынешним. Окружающая темнота не проявляла враждебности, но само ее присутствие выдавливало из тела весь покой.
– Я сплю! – вдруг догадалась девочка и провела рукой по лицу, снимая наваждение, но рука, как и прежде, прошла сквозь пустоту, не прикоснувшись к коже. Второй раз это ощущение не вызывало такого ужаса, но все равно пугало. Тата не удержалась и расплакалась. В черноте, сжавшей ее маленький разум, слезы звучали одиноко и не приносили облегчения. Вместо этого откуда-то изнутри поднималось большое и тяжелое ощущение беспомощности.
Девочка села, хотя и не чувствовала под собой пола. Она лишь знала, что хочет сесть и прижать колени к груди, обнять их руками и закрыть глаза, даже если это не изменит картинку перед ними. Закрытые глаза могут защитить даже от абсолютной темноты.
Тата не знала, сколько она так просидела. Но все это время она могла думать только о последних минутах в священной пещере перед тем, как она попала сюда. Но, куда – сюда? И как именно она сюда попала? Она прокручивала воспоминания снова и снова, пытаясь отыскать ответ, и мысли, наконец-то нашедшее опору в чем-то знакомом, смогли сложиться в некоторое подобие понимания.
– Если мне страшно, то я не мертва. Мертвым бояться нечего, – подумала Тата, и эта мысль успокоила ее, позволила задышать ровно, без всхлипов, без слез.
Но это важное осознание не отвечало на вопрос, почему она чувствует свое тело, но не может прикоснуться к нему. Почему вокруг ничего нет? Почему здесь так темно? Что это за место?
Девочка стала вспоминать каждую мелочь из того, что с ней произошло: как она забралась в пещеру, как преследователи стреляли в нее из пращей, как они строили лестницу и как она боялась, потому что ей некуда было бежать. Она вспомнила ощущение ритуальных палочек у себя руках и проговорила ритм, который отбивала перед тем, как… Перед тем, как Дух Горы ответил ей.
Дух Горы ответил ей! Он сделал ее птицей, которая пролетела над сгоревшей стоянкой, заваленной мертвыми телами, над лесом, покрывающим гору, над морем, проглотившим ее отца. Он показал ей, что стало с ее племенем, и что станет с ней. А когда она попрощалась с Духом Горы, он дал ей что-то… Что это было?
– Я была как Громкая Гора, – подумала Тата. – Тот звук… что, если попробовать еще раз?
Она услышала свой голос в тишине. Начавшись на тихой низкой ноте, он постепенно пошел вверх, набирая силу. Повторяя звук Громкой Горы, девочка чувствовала, как ее тело наливается силой. Она в деталях вспомнила все, что произошло той кровавой ночью. Свое бегство за руку с отцом через страшный лес, скользкую землю под ногами, кровь отца и имя матери, написанное этой кровью на щеке. Тата возвысила голос. Он был звонким, и от его звука в окружающей темноте на миг вспыхнули разноцветные искры. От неожиданности девочка перестала петь, и вокруг снова стало темно, но в следующий миг голос Таты разорвал темноту на кусочки.
Переливаясь из ноты в ноту, словно каскад водопадов, ее голос двигался вниз и тут же снова взлетал вверх в потоке безграничной гармонии. С каждой новой нотой вокруг вспыхивали разноцветные сферы и плоскости, сочащиеся светом. Тата зажмурилась от этого ослепительного сияния, но сквозь закрытые веки, которых она не чувствовала, она продолжала видеть все, что происходит вокруг. Пространство, казавшееся до этого пустым, наполнилось жизнью и движением, течением, пульсацией. Девочка продолжала петь, и в тот момент, когда она поняла, что ей не нужно дышать, чтобы голос вырывался из груди, она вдруг осеклась и остановилась. Но пространство вокруг теперь существовало вне зависимости от нее. Тьма не вернулась. Она отодвинулась до горизонта и отступила дальше, уступив место переливающимся огням, большим и маленьким, рассыпанным по иссиня-черной поверхности небесного океана.
Глядя вокруг, Тата задержала дыхание, боясь своим вдохом спугнуть всю эту невероятную, грандиозную красоту и великолепие. В ее жизни только один образ был похож на это, но настолько отдаленно, что девочка сперва не придала значения этой идее. Но, чем больше она вглядывалась в сияющие светом отверстия в черной поверхности мироздания, тем больше все это напоминало ей ночное безоблачное небо.
– Это всё… звезды? – подумала Тата, глядя на мириады мерцающих огней.
Ответ появился внутри нее сам собой. Его никто не давал, он просто был, и он был верный. Тата улыбнулась новому знанию и с любопытством обернулась вокруг. Легкость, с которой ей далось это движение, поразила. Она посмотрела вниз, чтобы взглянуть на свое тело, но тела не было. Только в этот раз Тата не испугалась и не расстроилась. Окружающее пространство было настолько красивым, огромным, необычным, что ей было просто не до того, чтобы расстраиваться из-за отсутствия тела. Она была, она существовала. Она точно это знала, потому что чувствовала, видела, думала. И это было потрясающе.
Внимание девочки привлекла сфера, которая была больше других. Она висела ближе всего и ее цвет отличался от мерцающих огоньков, разбросанных вокруг. Эта отливала голубым и белым. Тата решила рассмотреть ее поближе и… полетела. Она не шла, не бежала, не плыла, а именно летела, как свет. Девочку охватил невероятный восторг. Она пронеслась по пространству широкой дугой, потом сделала петлю и вернулась на то место, с которого начала. Затем она рванула вперед изо всех сил, чтобы узнать, с какой скоростью она может двигаться.