220 метров

Глава семнадцатая,

в которой Лена достает телефон давнего возлюбленного матери и выясняет у него обстоятельства их последних встреч.

Лена нервничала все время после встречи с Костиком и винила себя за тупость. Но после разговора с мужем успокоилась и сообразила, что нужно делать. Наиболее вероятный подозреваемый в смерти матери сам теперь мертв, размышляла она, прочищая забившийся пылесос. Но она должна убедиться, что это не Николай. Может, он проследил за мамой до квартиры на 5-й Советской. Может, за ней проследил сам Костя, который понял, зачем отец приехал в Петербург. Мысль о том, что Костя может быть замешан, будоражила Лену.

Бесконечно бренькал телеграмм, куда они с Костей перешли. Он предлагал встретиться у Казанского, Исаакия, у входа в Летний, а потом сходить в мясной, итальянский или японский ресторан или пирожковую. Лена написала, что через полчаса освободится и может встретиться с ним на Восстания. Костик ответил восторженными смайликами.

— Дети, собирайтесь к бабушке! – крикнула она в детскую.

Дочки радостно заверещали.

— Отставить радость, – приказала Лена. – Уроки и прописи берем с собой.

Раздались возмущенные возгласы. Через пятнадцать минут Лена с дочками уже спускалась по лестнице. Еще через пятнадцать выбегала из парадной свекрови и на ходу писала Косте, что задержится и чтобы он подождал.

Костя ждал ее у метро «Площадь Восстания». Слушал уличного музыканта, игравшего на саксофоне. Он был в шапке и пуховике, на шею намотан шарф. Предусмотрительный, захватил с собой теплую одежду. Он раскинул руки и обнял Лену, когда она подошла ближе. Она неловко похлопала его по спине и отстранилась.

— Ну что, идем? – спросил Костик, заглядывая Лене в глаза.

Она поспешно отвела взгляд. Костик взял ее за руку и потянул в сторону Исаакия. Лена аккуратно высвободилась.

— Я взял билеты в сам собор и на колоннаду, – говорил Костя, пока они ждали зеленого на переходе улицы Восстания. – Потом забронировал ресторан с видом на собор. Столик у окна. Вечером можно сходить послушать джаз. Ты как, любишь джаз? – Он взглянул на Лену, и в его взгляде читалось, как он доволен собой и какой вообще молодец. Мнению Лены, ее жизни в его планах было отведено место молчаливого статиста. Ко второму «недосвиданию» от Костиковой легкости не осталось и следа. Стало ясно – он приехал, чтобы решить проблему отсутствующей жены. Костик мнил себя принцем, вниманию которого будет рада любая женщина. Мужья и дети не были преградой. Он не говорил ничего в лоб, но то, как он смотрел на Лену, не скрывало его цели.

«Какая прелесть, – злорадно думала Лена. – Вот почему у тебя с личной жизнью не складывается».

Она пережила краткое, но сильное разочарование, пока они переходили улицу Восстания. От того, каким на самом деле оказался заграничный принц из детства. Десять шагов – и она окончательно стала мыслить трезво, максимально рационально.

Но вот Костик взял Лену под руку и сообщил, что до Исаакия им лучше прогуляться пешком. Заодно Лена могла бы рассказать о городе, ведь она почти местная, правда? От пешей прогулки Лена отболталась тем, что она на каблуках, хотя могла ходить на них сколько угодно долго. Они дошли до автобусной остановки и спросили, на каком автобусе можно доехать до Исаакия. Потом встали под крышей, потому что пошел мокрый снег.

— Давай сразу в ресторан? – сказала Лена. – Погода для колоннады не очень.

Костик немедленно согласился. Стоявшие на остановке люди украдкой их рассматривали, а некоторые откровенно пялились. Лена с досадой подумала, что сглупила. Ее могли увидеть знакомые Миши, и тогда придется врать, с каким мужиком она ждала автобуса. С другой стороны, не в постели же их застали. И почему бы не рассказать Мише все как есть, если их увидят. Не расчленяет же она людей. Лена посмотрела на Костика, который в тот момент рассказывал о своей квартире во Франкфурте-на-Одере. Ее первая любовь наслаждалась собой. Захотелось взять его за плечи и потрясти.

«Дура, – снова обозвала она себя в автобусе. – Надо было спросить сразу и не разводить вот это вот все». Автобус застрял в пробке, поэтому вышли раньше и до ресторана добрели пешком. Снова устроились за столиком у окна.

— Ты впервые в Петербурге? – спросила Лена после того, как официант принял заказ.

— Нет, второй. Я не рассказывал? – удивился Костя. – Мы с папой были здесь, оформляли документы. В двухтысячном.

— Жаль, что не встретились, – сказала Лена, мечтательно глядя в окно.

Его реакцию, к своей досаде, она увидеть не успела, потому что к ним сунулся официант, закрыв лицо Кости меню.

— Извините, у нас больше не осталось паштета. Могу предложить другую закуску?

Костя задумчиво смотрел меню, и Лене показалось, что он думает, как бы ловчее соврать.

— Давайте карпаччо, – сказал он.

Официант кивнул и ушел, прихватив меню.

Костя поднял на Лену взгляд.

— А почему мы должны были встретиться?

— Я же говорила вчера, – спокойно объясняла Лена, продолжая наблюдать за реакцией собеседника. – Мы здесь с девяносто девятого.

— С мамой? – тупо переспросил Костя.

— Конечно с мамой, с кем же еще.

Костик задумался на несколько секунд. Он выглядел растерянным. Лене показалось, что он не играет, но она продолжала наблюдать.

— Мы приезжали летом в двухтысячном, жили здесь почти месяц. Не знали, что вы тоже здесь, – сказал он.

— Надо же, – протянула Лена, чувствуя фальшь в голосе. – Мы тут жили уже год, я поступала в универ. В квартире рядом, кстати. Минут десять отсюда.

Взгляд Костика растерянно блуждал по Лене, Исаакию, ресторану. Официант принес шампанское.

— За Питер, – сказала Лена, поднимая бокал за тонкую ножку.

Они чокнулись, и стекло зазвенело.

— За встречу, – сказал Костик.

— Может, если бы увиделись с тобой тогда, все было бы по-другому, – сказала Лена, выпив половину своего бокала.

— Да уж, – скупо ответил Костя.

— Наверное, вы за месяц много чего здесь посмотрели? Почему Исаакий не успели?

— Мы особо нигде не были. Папа решал какие-то дела с документами. – Лену умилило, как мягко Костик произнес «папа». – Сначала поехали в Казахстан, в Чаглинку. Документы на дедушку искали.

— О, ты и там был с ним?