Страница 17 из 69
Дверь Нателлы Валерьевны была распахнута, как и двери в комнаты первого алкоголика и женщины-логопеда. В последней паковали вещи.
— Доброе утро, – заглянул Михаил. – Собираетесь?
Мать и оба сына пихали одежду в рюкзаки.
— Да-да, поживут у моей мамы, раз у нас такое, – нервно ответила мать.
— Пожалуйста, побудьте в квартире еще немного, мне необходимо опросить жителей, – сказал Игорь Вячеславович. Он не представился, но семейство тут же перестало собирать вещи.
— Мне тоже сидеть? – спросил Роман Петрович хриплым голосом. Он высунулся в коридор по пояс. От него несло перегаром. Футболка с желтыми пятнами под мышками. Глаза перебегали с Михаила на следователя.
Скрынников осмотрел Алкоголика Первого с ног до головы.
«Ощупал», – подумал Михаил, потому что секундный взгляд следователя зацепил все детали. Как будто тот просканировал старого пьяницу и узнал все-все о его прошлом и настоящем. Скрынников ничего не ответил, но Роман Петрович сказал:
— Ладно, сяду, подожду. Только, Михаил Сергеич, можно мне за настоечкой выйти? Трубы горят!
Михаил вопросительно посмотрел на следователя, и тот едва заметно повел плечом и кивнул.
— Идите, только быстро, – разрешил Михаил.
Тот шустро исчез в своей комнате, и оттуда раздались звуки надеваемой одежды.
— Вы будете нашим следователем? – доверительно спросила вышедшая Валентина Афанасьевна.
— Да, меня зовут Игорь Вячеславович Скрынников, – представился тот.
— Я – Валентина Афанасьевна, – познакомилась с Игорем старушка. – Я тут за старшую по ключам и счетам.
— Давно живете? – спросил Скрынников, рассматривая женщину. Ее он сканировал бережно.
— Давно, давно, – подтвердила та. – Спрашивайте у меня что нужно, все расскажу, если память не подведет.
Из своей комнаты выглянула Нателла Валерьевна и без предисловий начала:
— Явились, кастраты, мерзотники и помойные шавки! Закрывайте дыру, невозможно смотреть!
— Доброе утро, – ответил Скрынников и глазом не моргнув. Нателла тоже подверглась осмотру с головы до ног.
— «Доброе утро» будешь члену своему говорить, – прошипела в ответ старуха.
Скрынников улыбнулся и стал расстегивать черную папку.
— Я так понимаю, в этой комнате было найдено тело? – спросил он Михаила, указывая на Нателлу.
Михаил подтвердил.
— Пожалуйста, оставайтесь у себя, – обратился следователь к Нателле Валерьевне.
Михаил ожидал ответного потока изощренной ругани, но бабка хмыкнула и захлопнула дверь. На шум выглянули Алкоголик Второй, безмолвная жена Сухроба и студентка Варя. Они ждали продолжения.
— Интересно у вас, – улыбнулся Скрынников Михаилу.
— Да, – подтвердил тот, не зная, есть во фразе следователя подвох или он говорит искренне.
— Прошу, оставайтесь в своих комнатах, – обратился Скрынников к владельцам. – Наш разговор не займет много времени, иначе мне придется вызывать вас повестками к нам в управление, а это будет гораздо дольше.
Любопытствующие по очереди скрылись за своими дверями. К выходу прошуршал Роман Петрович.
— Я на пять минут, за настоечкой, на угол, – махнул он рукой. – Туда-обратно сгоняю. – Он был уже (или еще) довольно пьян и не с первого раза попал ногой в ботинок. – Ничего же, да? – снова спросил он. – На пять минут.
Его пьяные глаза шарили по прихожей.
— Ничего-ничего, идите, – сказал Михаил.
Тут выскочила Нателла Валерьевна, с шипением подлетела к выключателю, щелкнула им, в свете своей комнаты прыгнула внутрь, хлопнула дверью, и наступила темнота.
— Вот сука старая, – с удовольствием выругался Роман Петрович.
Скрынников засмеялся и включил фонарик на телефоне. Михаил снова включил свет. Услышав щелчок выключателя, Нателла Валерьевна крикнула из комнаты:
— Свет экономьте!
— Я тебя, дура, сэкономлю, – крикнул ей в ответ Роман Петрович и вышел.
— Здесь есть спокойное место, где можно присесть на полчаса и заполнить документы? – спросил Игорь Вячеславович.
— На кухне есть стол, я им пользуюсь, когда прихожу, – ответил Михаил.
Он пошел мимо комнат, жестом пригласив следователя за собой. По пути он включал свет. Оказавшись на кухне, следователь присвистнул.
— Ого!
Не угадав интонации сказанного, Михаил ответил:
— Да, в квартире отлично сохранились все печи со времен постройки дома, сто семьдесят лет назад. И обратите внимание на холодильники под окнами.
Скрынников посмотрел на него и рассмеялся:
— Вы ценитель старины!
Михаил смешался.
— Меня больше интересует социальный портрет жильцов. Когда здесь последний раз делали ремонт? – Следователь окинул взглядом кухню.
— Капитальный и косметический был в шестьдесят первом. Делали ли косметику позже, не знаю.
Скрынников не ответил Михаилу и спросил, оглядывая кухню:
— И что из этого – ваше место?
Михаил показал ему край стола с аккуратными стопками бумаг, подошел и стал торопливо складывать документы друг на друга и, ощущая собственную неприятную услужливость, переложил их на пыльный подоконник.
— Я решаю тут все дела с документами. Вернее, решал, – уныло подытожил Михаил.
Скрынников достал бумаги и разложил их перед собой, поглядывая на Михаила, словно ждал продолжения.
— Вчера мы должны были идти на сделку, – продолжил Михаил, чувствуя возрастающее уныние в каждом слове. – Полтора года готовили документы и подбирали встречку.
— Сколько здесь собственников? – спросил следователь.
— Десять, – ответил Михаил.
— Ого, и правда, такая работа насмарку, – протянул Скрынников. – Как так случилось, что стали вскрывать полы?
Михаил поискал глазами стулья – ближайший стоял далеко, поэтому он привалился к столу, не желая подходить очень близко к следователю, не хотел, чтобы тот разглядывал его.
— Утром мне позвонил агент покупателя, сообщил, что, по его данным, в квартире могут быть деревянные перекрытия, а во всех документах были указаны железные с деревянным наполнением. Поэтому, чтобы проверить, они предложили поднять полы.
— Какая, собственно, разница, деревянные или железные? – поинтересовался следователь. Он заполнял бланк, но какой – Михаил издалека не видел.
— Деревянные считаются менее надежными и более пожароопасными. Да и стоимость квартир существенно меньше, – заученно проговорил Михаил. – Но на качество дома они не влияют. Стоят сто пятьдесят лет и простоят еще столько же. По крайней мере, в старом фонде.