Страница 8 из 11
Он развеселился. Если она его жена, то все в порядке. Пару раз ему приходило в голову, что он может оказаться каким-нибудь преступником. Эта мысль настолько угнетала, что захотелось отбросить ее как маловероятную именно по этой причине. Но ведь он открыл пожарную витрину шпилькой для волос, и еще был тот странный намек на деньги, который полицейский бросил медсестре. Почему выглядело странно, что у него имелось много денег при себе? Почему полицейские сразу решили, что именно он вырубил их коллегу? Видел ли кто-то, как он нанес удар? Да и сделал ли он это? Он не ощущал себя каким-то особенно жестоким человеком. Кто он вообще такой?
Последний вопрос заставил его содрогнуться. Ответа на него не было. Внешне он казался себе относительно высоким и худым с довольно густой шевелюрой и полным набором своих зубов. Без зеркала он не мог сказать большего.
Девушка была молодой, возможно даже юной, и он задумался о своем собственном возрасте. Он находился в хорошей физической форме и, если не считать естественной слабости после пережитого – у него болели ноги и кружилась голова, – чувствовал себя довольно спортивным. М-да… Он явно не мальчишка, но точно не пожилой. В конце концов он решил, что ему двадцать девять. В любом случае это хороший возраст, и он не ощущал себя старше.
Настроение у него улучшилось, и стало казаться, что речь действительно идет о каком-то приключении. Большая машина быстро неслась вперед, и он уже почти убедил себя в том, что эпизод с нападением на полицейского был частью бреда.
Пожилой мужчина снова заговорил.
– Теперь я понимаю, где мы, – удовлетворенно произнес он. – Должно быть, мы проехали миль пятнадцать не в ту сторону. – Он резко замолк и тут же глупо, по-стариковски рассмеялся: – Я имею в виду пять миль, конечно. Не знаю, с чего я сказал «пятнадцать», – неловко добавил он.
Человек, к которому обратились как к Кэмпиону, резко поднял голову в темноте, и ему снова стало тревожно.
– В любом случае уже недалеко. – Голос девушки звучал успокаивающе. – Если вы не возражаете, мистер Энскомб, мы высадим вас у ворот вашего дома, а сами поедем переодеваться. Обри перенес ужин на восемь тридцать, и лучше не опаздывать. Увидимся там, верно?
– Да-да, буду. – В голосе старика звучало воодушевление. – Я вообще никогда не упускаю возможность поесть в Институте, где Обри заправляет. Я помню его предшественника, великого Хейла. Тот был способным человеком, но до Обри ему далеко. Ли Обри – один из величайших людей нашего времени.
– Да, – задумчиво кивнула девушка. – Да, я думаю, так и есть. Он не боится окружать себя умными людьми.
Энскомб хмыкнул.
– Люди выдающиеся всегда одиночки, – назидательно изрек он. – Нам очень повезло, что он оказался здесь, в Бридже. Я помню знаменитое заседание, на котором Тайному совету объявили о его назначении. Меня как наследственного секретаря Общества поздравляли, но я сказал как отрезал: «Не благодарите меня, уважаемые Мастера Бриджа, – это обычное к ним обращение, как вы знаете, – не благодарите меня. Поблагодарите этого человека за то, что он теперь с нами». – Старик вздохнул и поерзал.
Кэмпиону стало ясно, что тот говорит о вещах, которые ему очень дороги. От него веяло гордостью и совсем немного напыщенностью.
Энскомб… Это имя ничего не говорило Кэмпиону. Но «Бридж» и «институт» ощущались как смутно знакомые. Казалось, что эти слова ему хорошо известны, как что-то, о чем он слышал множество раз.
Вскоре старик снова заговорил:
– Обри богат, знаете ли. Об этом мало кто знает, но он полностью жертвует всю свою зарплату в две тысячи фунтов в какой-то стипендиальный фонд на севере страны. Его персональный доход, должно быть, довольно значительный. Но ему это подходит. У него уникальное положение, которое не купишь ни за какие деньги в мире, и дом, практически являющийся музеем, такой тоже просто так не купишь. Вам там комфортно, не так ли?
– Очень. Это великолепный дом, верно, Альберт?
Кэмпиону потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она обращается к нему, но его реакция, когда она наконец последовала, была искренне восторженной.
– Вы устали, – обернулся к нему мистер Энскомб. – Это переживание вас вымотало. Такое частенько случается. Лондон тоже утомляет. Что это на вас надето? Плащ? Я слышу, что-то шуршит, но не вижу вас. Здесь очень тепло. Почему бы вам не снять его?
– Нет. Пока не буду снимать, благодарю за предложение. – К своему ужасу, он понял, что начинает смеяться, но девушка снова пришла ему на помощь.
– Оставьте его, – сказала она. – Он и так в немилости. Взял не ту машину, завез нас в какую-то глушь, а теперь дремлет да еще воняет, как продавец велосипедов. Тебе придется снять свои великолепные одежды, Альберт, во всяком случае, в замкнутом пространстве их лучше не надевать. А мы практически приехали. Это же ваши ворота, верно, мистер Энскомб? Вы ведь не сочтете за грубость, если мы не будем заезжать во двор?
– Конечно-конечно. Я и сам опаздываю. Благодарю вас. Мне неудобно за то, что навязался вам, но вы были так добры, так добры…
Он с трудом вылез из машины, продолжая глупо разглагольствовать хриплым срывающимся голосом, и закрыл дверцу. Они увидели, как он постепенно удаляется в сторону строгого темного дома, пройдя сквозь ворота с высокими колоннами и лепниной.
– Вот дуралей! – вдруг воскликнула девушка. – Он оставил свой сверток. Я мигом. Догоню его.
– Да ничего, я сам, – быстро отозвался Кэмпион, нащупывая ручку.
– У тебя одежда неподходящая.
– Неважно. Он меня не увидит. А если и увидит, то решит, что я просто эксцентричный человек. Где его сверток?
Она повернулась к нему в темноте:
– Думаю, это книги. Вот, держи.
Он взял прямоугольный сверток и, пошатываясь, пошел вслед за удаляющимся силуэтом. Было светлее, чем ему показалось, и он не стал окликать старика, а спокойно подошел к дому. Входная дверь уже закрылась, и он решил не стучать, а положить сверток на ступеньку крыльца. Затем он поспешил вниз по дорожке к ожидавшему его автомобилю.