Страница 12 из 16
Я нависла над спящим дедушкой, уже одетая для ночной прогулки. Надела черные леггинсы, большой серый свитер и оверсайз-джинсовку к нужному времени скорее из любопытства. Подогрев остывший чай, я оставила его на столе рядом с дедушкой – выпьет, когда проснется. На том же самом столе лежала черно-белая фотография, которая привлекла мое внимание. Страница из утреннего выпуска «Дневной Лощины». В груди кольнуло. Я прочла заголовок.
Фэллон «ЛУННЫЙ ЛУЧИК»
МОРГАН ВЕРНУЛАСЬ В ПЛАЧУЩУЮ ЛОЩИНУ
СПУСТЯ 24 ГОДА, ВОЗМОЖНО,
С КУЧЕЙ СЕКРЕТОВ ЗА ПАЗУХОЙ
Статья авторства Майло Эндрюса.
– Да вы шутите!
Майло? Я подняла плохо сложенную газету, скатала ее в трубку и заправила за пояс. А потом накрыла дедулю шерстяным одеялом и пошла к гаражу.
В восточной части города стояли красивые традиционные прибрежные дома: все в оттенках коралла, водорослей и – в случае домика дедушки – светло-синие, словно яичная скорлупа. Лишь в конце улицы, там, где скалы поднимались над всем нарушающий гармонию преогромный особняк, изъеденный разрухой и природой. Окна разбиты, повсюду ветки, по скелету – иначе не скажешь – дома вились, будто ядовитые вены, лозы.
Я объехала его кругом на скорости пятнадцать километров в час: по тротуарам в лунном свете бродили жители города. Даже в такой час все магазины были открыты. За стеклянными витринами внутри фонарей мерцали свечи, тыквы улыбались с перил беседки. Люди пили из серебряных кубков, маленькие девочки в платьицах первопоселенцев с лентами в волосах прогуливались в самом сердце города под льющиеся из колонок жуткие мелодии.
Люди смеялись и общались так, словно сейчас была не обычная ночь среды.
На одной из скамеек сидел Майло и рядом с ним расположилась темноволосая девушка. Она гладила своими длинными пальцами его ключицу и казалась совсем юной – лет восемнадцати.
Завидев парня, я почувствовала, как в груди ширится что-то неприятное. Я вспомнила о заголовке – том, что прятался в газете за поясом. Нужно было поговорить с ним… и у меня как раз нашлось десять лишних минут. Я развернула скутер и притормозила только тогда, когда колесо наехало на бордюр у самой беседки. Группа слегка пьяных подростков подпрыгнула и разбежалась – нужны они мне, переезжать их еще! Я оставила скутер и направилась в сторону парня.
– Майло! – гневно крикнула я, сжав газету в кулак. – Какого черта?
Отец никогда не впадал в ярость, и я винила в своих эмоциональных всплесках мать, которую никогда не знала. Или луну, кто ж его знает.
– Ты зависишь от луны, дитя, – вспомнились слова Мариетты.
Как бы то ни было, комок в груди превратился в целую тыкву и рухнул вниз, прямо в желудок. Подумать только, здешние жители уже могли придумать себе что-то из-за этой статьи!
Меня провожали взглядами: я прошла по лужайке у беседки прямо к Майло – тот вскочил с места и отмахнулся от пальцев девушки. Я остановилась у их ног и затрясла газетой так, чтобы она раскрылась.
– «Единственный потомок Тобиаса Моргана вернулся, но что несет это возвращение Плачущей Лощине…» – прочла я, а потом вперила в Майло угрожающий взгляд.
Тот стащил с головы кепку и зарылся пальцами в пушистые кудри, сжав губы.
Я продолжила:
– «Но вот в чем я точно уверен: невиновных не бывает, даже если так кажется на первый взгляд».
– Но это ведь факт, – заметила сидящая рядом с Майло девушка, и я тут же перевела свой укоряющий взгляд на нее.
– Чего? – Уверенный голос сменился шепотом – девушка отвела глаза. – Не бывает невиновных людей.
– Ривер, не сейчас, – пробормотал Майло.
Я прищурилась.
– Это клевета.
Майло опустил руку на вытянутые ноги и устроился поудобнее.
– Не думал, что тебя это так расстроит. Подумаешь, статья.
Я бросила в него газетой, но он успел поймать ее до того, как та ударила его по лицу.
– Найди себе другой объект для сплетен!
Я высказала все, что хотела, и хватит. Развернулась и понеслась к скутеру: кожа горела, мысли путались.
– Люди хотят о тебе узнать! – крикнул Майло мне вслед. – Я лишь подарил им то, чего они хотели.
Пара воронов сидела на гигантском мавзолее Блэквеллов. И их резкие крики резали уши, а черные глаза-бусины неотрывно наблюдали за каждым моим шагом. Скользящий туман вернулся и накрыл надгробия: они исчезали в сырой пустоте. Я задрожала.
Мандей ждала у кирпичной стены за углом похоронного бюро, одетая в черный махровый спортивный костюм. Края штанов она заправила в красные охотничьи сапоги – словно отказываясь одеться полностью в черное. Лучик цвета в этом печальном городе – потому Мандей и было так легко любить. Так легко, что это казалось наигранным: совсем как с девчонками в старшей школе Джонсона. Именно из-за них я поняла, что не отказалась бы от опыта в дружеской сфере: чтобы различать ложь.
– Не думала, что ты придешь, – призналась Мандей, вздохнув.
Я поплотнее закуталась в джинсовку и скрестила на груди руки.
– Я ведь пообещала, что приду. Что мы тут забыли?
Уже темно и так поздно. Что Мандей хотела сделать так далеко от главной городской площади?
Она оттолкнулась от стены и пошла к лесу.
– Хочу тебе кое-что показать. Стоит тебе это увидеть, и приближаться к Грешникам Лощины совсем расхочется.
Тропы не было, но Мандей, похоже, знала, куда идти, – а я старалась не отставать. Под ногами ломались ветки. мы заходили все глубже и глубже в лес. Деревья качались, словно в пляске смерти, их ветки извивались над нашими головами. Единственным источником света оставалась будто бы обожженная луна, проглядывающая сквозь изогнутые темные ветки. А если прислушаться, можно было услышать их разговоры: неугомонные листья делились в ночи секретами.
Я смотрела прямо перед собой, на красную ленточку в высоком хвосте Мандей.
Где-то вдалеке темнел большой круглый объект, нависающий над линией деревьев.
– Это что, колесо обозрения?
– Колесо обозрения? – Мандей повернулась и посмотрела туда, куда указывал мой палец.
Луна осветила лишь половину ее лица.
– Я ничего не вижу.
– Да вон там! – Я снова махнула пальцем. – Что колесо обозрения забыло посреди леса?
– Тише, мы почти пришли. – Мандей снова развернулась и зашагала вперед, но уже медленнее.