Страница 64 из 202
Глава 16. Ночной допрос
Цай Чэнгун предчувствовал беду. Будучи человеком бывалым, он, разумеется, хорошо понимал разницу между двумя правоохранительными органами – полицией и прокуратурой. Для прокуратуры он заявитель: не сказать, чтобы очень уж ценный человек, но в целом, как в заграничных блокбастерах, свидетель под защитой. Находясь же в руках полиции, он выглядит совсем по-другому и может уже рассматриваться как подозреваемый в совершении тяжкого преступления. Более того, Цзинчжоу – это зона влияния Ли Дакана, а сможет ли команда Чжао Дунлая ослушаться его указаний? Он ведь донес на жену Ли Дакана – чего хорошего он теперь мог ожидать для себя? Здесь ему грозила смертельная опасность.
К счастью, друг детства, Хоу Лянпин, оберегает его, неожиданное назначение и перевод пекинского чиновника на родину начальником Департамента по противодействию коррупции – это оказалось для Цай Чэнгуна очень кстати. Конечно, всё затеяно не только ради него – друг детства и сам хотел вскарабкаться наверх. Прибыв в провинцию и став начальником департамента, чиновник сделал серьезный шаг по карьерной лестнице. Друг детства, зная его толстокожесть, тем не менее заставил полицию организовать для него медицинское обследование. Не намек ли это на возможность симуляции? Может, так и поступить? Тогда он изобразит головокружение, головную боль, тошноту, признаки сотрясения мозга. Такие спектакли в прошлом он разыгрывал уже дважды, дело знакомое. К тому же существовала реальная травма головы, рана с восемью наложенными швами, которые до сих пор не сняты, поскольку он прятался. У врача, увидавшего его рассеченную голову, рука не поднялась поставить благоприятный диагноз, хотя признаков сотрясения мозга не зафиксировали. Благодаря этому Цай Чэнгуна на несколько дней оставили под наблюдением в госпитале городского отдела общественной безопасности.
Однако спокойно полежать в палате не получилось. Через три дня в палату для беседы с ним пришел начальник с продолговатым лицом – Чжао Дунлай. Его сопровождали трое полицейских. Чтобы разобраться в этом запутанном деле, они попросили его об одной странной вещи. Они положили перед ним мобильный телефон с включенным диктофоном и отдельно – диктофон. Начальник городского отдела Чжао Дунлай достал и передал ему лист бумаги, приказав внимательно прочитать то, что на ней написано, а потом прочесть это вслух обычным тоном. Цай Чэнгун, сидя на кровати, попытался отказаться – отрицательно покачал головой, не желая принимать бумагу. Чжао Дунлай не принуждал, но когда он в упор, прищурившись, посмотрел на Цай Чэнгуна, тот понял, что не сможет долго продолжать противостояние. Оставалось только согласиться.
Он поднес бумагу к глазам и начал читать вслух слово за словом: «Начальник департамента Чэнь! Я делаю заявление! Я должен заявить на группу коррупционеров! Они не дают мне нормально жить, и я тоже хочу, чтобы они получили по заслугам! У меня есть приходно-расходная книга, которую я хочу вручить вам лично..»
Чжао Дунлай, сидя рядом, подобно режиссеру, давал ему указания:
— Эй, неверно, нужно говорить в обычном тоне, не надо так натужно! Хорошо, Цай Чэнгун, давай еще раз – так, как я сказал!
Цай Чэнгун еще раз прочел слова на бумаге, думая про себя: какого черта? Хотят подбросить что-то? Оклеветать? Коли так, то тем паче нельзя с ними сотрудничать! И он умышленно начал производить странные звуки, вплоть до совершенно нечленораздельных. Чжао Дунлай разозлился:
— Опять неверно, Цай Чэнгун, и не надо препиратся с нами!
Цай Чэнгун отложил бумагу и произнес:
— Я.. Какой смысл мне препираться? На этой бумаге слова, которых я не говорил!
— Говорил или не говорил – мы можем это идентифицировать! Цай Чэнгун, еще раз, начали!
Тут Цай Чэнгун, уже не сдержался. Вытянув шею, он закричал:
— Я не могу! Когда я делал заявление начальнику департамента Чэнь Хаю, я не говорил этих слов, и не говорил ни про какие приходно-расходные книги! Не наговаривайте на меня!
Толстый полицейский угрожающе произнес:
— Цай Чэнгун, ты напрашиваешься на неприятности?
Цай Чэнгун внезапно упал на кровать:
— Расстреляйте меня! У меня сотрясение мозга, голова снова кружится..
Толстый полицейский принялся тормошить его:
— Что кружится? Врач сказал, что ты в порядке, нет у тебя никакого сотрясения!
Цай Чэнгун вопил:
— Я хочу видеть начальника Хоу Лянпина!
Взбешенный Чжао Дунлай распорядился:
— В следственный изолятор его, и всю ночь напролет – ударный допрос!
Двое полицейских подошли к нему и, скрутив, препроводили под конвоем в следственный изолятор городского отдела общественной безопасности.
Когда на входе в допросную следственного изолятора ему сменили одежду, выдав грязноватую желтую безрукавку, Цай Чэнгун понял, что дело плохо. Но он уже принял решение ни в коем случае не сотрудничать с полицией. Раз так, надо оставаться для этой шайки ловчилой.
Цай Чэнгун удрученно сидел в допросной, скребя стол ногтями. Толстый полицейский прикрикнул на него, чтобы не рассчитывал на везение, поскольку он, будучи главным ответственным по делу 16 сентября, спровоцировал и организовал инцидент по захвату рабочими фабрики «Дафэн», а значит, ответственности за пожар, как ни крути, уже не избежать. Цай Чэнгун возразил:
— Рабочие вовсе не нуждались в моем подстрекательстве, они заняли предприятие сами, чтобы вернуть права акционеров! И пожар тоже учинил не я!
Толстый полицейский сменил тему:
— Ты можешь рассказать о Дин Ичжэне?
Цай Чэнгун притворился изумленным:
— Разве Дин Ичжэнь не сбежал? Так зачем еще о нем говорить?
Толстый полицейский объяснил:
— Даже если и сбежал, говорить надо. Расскажи-ка, какие у тебя с ним отношения?
Цай Чэнгун замотал головой:
— Нет у меня с ним никаких отношений, кроме обычных рабочих!
— Так каким образом Дин Ичжэнь позволил тебе до сих пор заниматься производством после захвата фабрики корпорации «Шаньшуй»?
— Э, кто сказал, что это фабрика корпорации «Шаньшуй»? Она моя и работников «Дафэн»! Гао Сяоцинь устроила аферу с западней, здесь коррупция! Я уже сообщил в Департамент по противодействию коррупции провинции.
Другой полицейский, худенький, подхватив тему, тут же спросил:
— Так ты вступил в сговор с корпорацией «Шаньшуй»? Что за тайная сделка между вами?
Цай Чэнгун вскричал:
— Кто вступил в сговор? Гао Сяоцинь обманула и оболгала меня – и я мог еще вступить с ней в сговор? Вот уж точно – ни в какие ворота!
Толстый полицейский вернулся к прежней теме: