Страница 51 из 202
Едва перед входом главного здания гостиницы Департамента общественной безопасности остановился микроавтобус прокуратуры, чтобы забрать задержанного, как к заднему входу подъехали две машины городского отдела общественной безопасности. Ли Дакан уделял очень большое значение Цай Чэнгуну как главному ответственному за пожар, произошедший 16 сентября, и начальник городского отдела Чжао Дунлай, разумеется, не осмеливаясь дать маху, лично прибыл для «управления боем». От прокуратуры здесь присутствовала Лу Икэ. Хотя она не знала, кто за кулисами расставляет войска и разводит по позициям, готовя западню, но четко понимала, что эта задача необычная и ситуация весьма щекотливая. Приказ Хоу Лянпина перед выездом более чем ясен: Цай Чэнгун – заявитель и к тому же важный свидетель; он ни в коем случае не должен оказаться в руках городского отдела общественной безопасности! Теперь ситуация приняла дурной оборот: машины городского отдела общественной безопасности уже прибыли. Лу Икэ с людьми поднялась на двенадцатый этаж, быстрым шагом прошла к двери номера Цай Чэнгуна и, предъявив документы охранявшему вход сотруднику Департамента общественной безопасности, вошла в номер.
Цай Чэнгун сидел на кровати, завернувшись в одеяло, оставив снаружи лишь голову, и походил на большую перепуганную мышь, которая в ужасе таращится по сторонам. Едва Лу Икэ вошла в номер, Цай Чэнгун, показывая за окно, сказал:
— Я с самого утра торчу у окна, дожидаюсь, когда вы придете. Вам известно, что у выхода постоянно дежурят городские полицейские?
У Лу Икэ не было времени обсуждать с ним подробности. С каменным лицом она поторопила его идти. Цай Чэнгун сбросил одеяло и нерешительно прошептал:
— Это Хоу Лянпин послал тебя за мной? Я теперь полностью полагаюсь на тебя.
В воздухе раздались громовые раскаты неожиданно начавшейся грозы. Команда Лу Икэ, не обращая внимания на дождь, пересекла двор и села в машину, предоставленную прокуратурой. Едва машина достигла ворот, как ее заблокировали два полицейских автомобиля.
Лу Икэ вышла наружу, и дорогу ей перегородил полицейский. Лу Икэ знала его – это был командир отряда Цинь из городского отдела общественной безопасности. Она предъявила документы, командир отряда полиции тоже предъявил удостоверение. Она заявила, что находится при исполнении служебных обязанностей, полицейский также отметил, что находится при исполнении служебных обязанностей – стороны не уступали друг другу ни на йоту, каждый стоял на своем. Командир отряда Цинь предлагал Лу Икэ принять заявление от Цай Чэнгуна в СИЗО городского отдела общественной безопасности. Лу Икэ с холодной усмешкой спросила, что, мол, если Цай Чэнгун заснет в СИЗО или его хватит сердечный приступ – кто будет нести ответственность? Лу Икэ прямо сказала, что не даст убрать ее заявителя и главного свидетеля. Командир отряда Цинь тоже говорил открыто:
— Этот ваш заявитель и главный свидетель еще подозревается в серьезном преступлении, а именно в преступлении против ОБ, в преступной халатности, повлекшей несчастный случай, он является объектом номер один по главному циркулярному приказу городского отдела общественной безопасности и поэтому не может отправиться в прокуратуру. Начальник отдела Лу, вы ведь не можете не знать о деле 16 сентября? Столько людей погибло и пострадало, социальные последствия крайне негативные.
Темные тучи заволокли небо, свет померк, белый день превратился в сумерки. Зарядивший ливень обрушил на землю поток воды, как будто в небосводе распахнулся гигантский люк. Прохожих на улице не видно – кто отважится в такую погоду идти пешком? Вся дорога была покрыта взрывающимися водяными пузырями, как будто на асфальте весело плясали духи. Ивы вдоль тротуара выглядели трагически, напоминая разметавшиеся в беспорядке длинные волосы, сухие ветки и засохшие листья массой парили в воздухе, и, казалось, имели совершенно убитый горем вид.
Представители полиции и прокуратуры стояли как вкопанные лицом к лицу. Эта картина под дождем представляла собой любопытное зрелище. Дождевая вода промочила волосы следователя Лу Икэ и ручьями стекала по лицу, словно горный поток. Офицер Цинь, тоже мокрый с головы до пят, стоял, как камень, преграждая путь машине прокуратуры. Обе стороны понимали, сколь велика ответственность, и никто не собирался уступать, но и допустить, чтобы разгорелся конфликт, тоже никак нельзя, тем более устроить драку за подозреваемого. Делать нечего, обеим сторонам оставалось лишь держаться, терпя вынужденное омовение под открытым небом.
Лу Икэ сгорала от нетерпения, но ей оставалось лишь раз за разом звонить Хоу Лянпину с просьбой о помощи.
А Хоу Лянпин разговаривал с прокурором Цзи в его кабинете и знать не знал, что дело приняло такой оборот.
Когда звонок от Лу Икэ всё-таки дошел до Хоу Лянпина, он немедленно позвонил Ци Тунвэю, но того не оказалось на месте. Заведующий канцелярией сказал, что начальник департамента Ци с утра отправился в Пекин для участия в общенациональном итоговом заседании по борьбе с наркотиками, и неизвестно, когда он вернется обратно. Хоу Лянпин опустил телефон, кляня Ци Тунвэя:
— Я же ясно сказал ему, что сегодня утром доставляем человека, а он мне такое устраивает, это ли не надувательство? Даже однокашник надувает, это уже не игрушки!
Цзи Чанмин произнес бесстрастным голосом:
— Провинциальный департамент не может препятствовать тебе. Как можно утверждать, что Ци Тунвэй тебя надул? Парень просто спрятался, избегая сложностей. И еще он хочет сделать шаг вперед, но не осмеливается рассердить Ли Дакана.
Хоу Лянпин нахмурил брови:
— А вот это уже интересно! Отчего Ли Дакан так волнуется о Цай Чэнгуне? Не связано ли это с содержанием того, о чем заявляет Цай Чэнгун?
Цзи Чанмин спросил:
— Лянпин, по телефону Цай Чэнгун ясно обозначил, что жена Ли Дакана брала взятку?
Хоу Лянпин немедленно поднял мобильник:
— Я оставил в качестве доказательства аудиозапись телефонного разговора, прокурор Цзи, послушайте.
Из телефона разнесся звук голоса Цай Чэнгуна.