Страница 24 из 202
Глава 6. Ящик водки и костюм с иголочки
Это было сродни телепатии: как только Хоу Лянпин начал интересоваться проектом «Гуанминху», фигурант по делу – старый дружок Цай Чэнгун – вопреки ожиданиям, явился по собственной инициативе. Через три дня после возвращения в Пекин, под вечер, когда уже стемнело и Хоу Лянпин после работы вошел в ворота микрорайона, Цай Чэнгун набросился на него, как домашний пес.
— Ай-я! Старый друг, а я искал тебя! В этот раз приехал в Пекин с ходатайством, повсюду с собаками и соколами разыскивал тебя! Хоуцзы, не прогоняй меня! Я должен тебе донести на коррумпированного чиновника, правда!
Сообщив, что намерен донести на преступника, друг детства как будто свалил этого коррупционера на Хоу Лянпина. На глазах у всех он и водитель – каждый с сумкой из змеиной кожи на плече – вошли в дом, в котором жил Хоу Лянпин. Не на шутку встревоженный, Хоу Лянпин стал выяснять, что они принесли. Цай Чэнгун объяснил, что это их местная домашняя продукция, прямиком с его родины. На семнадцатом этаже они вышли из лифта и встретились с начальником Главного управления по противодействию коррупции Цинем, садившимся в лифт. С двумя спутниками, к тому же нагруженными сумками с местными продуктами, Хоу Лянпин почувствовал себя неловко. Продираясь боком, он растянул лицо в улыбке, приветствуя начальника управления Циня и прикидываясь, что не знает Цай Чэнгуна. Но этот барыга поставил бросающийся в глаза местный продукт прямо перед дверью Хоу Лянпина, да еще и крикнул неожиданно: «Хоуцзы!» Это не могло не привлечь внимание начальника Главного управления Циня. Он окинул взглядом происходящее и сходу спросил:
— Хоуцзы, гости приехали?
Хоу Лянпину оставалось лишь, собравшись с духом, ответить:
— Земляки, приехали в Пекин по делам.
Уже в квартире, когда Цай Чэнгун открыл сумки из змеиной кожи, выяснилось, что в них лежат две коробки с водкой «Маотай», коробка сигарет «Чжунхуа» и темно-серый костюм. Хоу Лянпин вышел из себя:
— Ну-ка скажи мне, раздолбай Цай, с каких пор у нас на родине производят водку «Маотай» и сигареты «Чжунхуа»? С чего это вдруг ты мне всё это ящиками даришь? Ты меня в тюрьму упечь хочешь, что ли? Прибежал за тридевять земель навредить мне? Мы смертельные враги – так, что ли?
Цай Чэнгун одной рукой утирал проступивший на лице пот, а другой обмахивал себя, откинув полу одежды, изо всех сил пытаясь вырулить из затруднительного положения:
— Эй, эй, Хоуцзы.. Нет, начальник Хоу, ты.. Ты смотри, ты здесь.. говорю же! Мы ведь не чужие? Друг детства, а.. это же самая чистая пора – в начальной школе, а?
Хоу Лянпин перебил его:
— Знаешь, кого мы только что встретили у лифта? Моего начальника управления!
— Того самого Главного управления по противодействию коррупции?
— А ты как думаешь?
— Я думаю.. Я думаю, да – Главного управления по противодействию коррупции!
— Поэтому ты и пришел в открытую дать взятку, так, что ли? Отлично, у тебя есть отвага и размах!
Цай Чэнгун затряс головой, как будто от безысходности:
— Какая отвага? Разве желание выжить – это не обычное состояние у нас, коммерсантов? Мы часто говорим не на языке закона: шлюхи, деньги, квартиры – у нас всегда есть монета, которая убеждает многих! Э, Хоуцзы, не будем говорить о костюме, водке и сигаретах – разве эти мелочи имеют для тебя силу убеждения?
— Ну так я тоже тебе скажу: уклонение от налогов, их неуплата плюс взятки – правительство всегда найдет рамки, в которые тебя уложить! Цай Баоцзы, ты давай, делай свои дела, но в тот день, когда закончишь, не надейся, что я не приду и не арестую тебя! А теперь забирай вещи, быстро!
Цай Чэнгун всё еще не сдавался; открыв дверь, он высунул большую голову наружу и огляделся:
— Эй, Хоуцзы, ваш начальник управления уже давно ушел, к тому же он не знает, что там лежит в сумках..
Хоу Лянпин не стал продолжать этот бессмысленный разговор с Цай Чэнгуном, а сам взялся за дело – прежде всего он выставил за дверь коробку сигарет и взвалил на плечо сумку с водкой. Цай Чэнгун, осознав, что взятка провалилась, предпочел затащить Хоу Лянпина обратно и приказал шоферу снести вниз водку и сигареты, а сам уселся на диван напротив хозяина дома.
Волнение, ожидаемое от встречи старых друзей, растаяло как дым. Цай Чэнгун скроил скорбную физиономию. Он вынужден так поступать, у него нет выхода. Фабрики нет, права собственности на акции утрачены; его посещают даже мысли о смерти. Хоу Лянпин сказал:
— Ну, не до такой же степени. Из-за переезда, что ли? Твое предприятие на берегу озера Гуанминху – это тоже не причина!
Цай Чэнгун, хлопая себя рукой по ляжке, громко пожаловался:
— Ай-я, брат мой Хоу, ну как же ты до сих пор так и не понял? Дело вовсе не в переезде, а в присвоении корпорацией «Шаньшуй» активов фабрики «Дафэн», они же обобрали нас силой и хитростью!
У Цай Чэнгуна возле носа была бородавка, и когда крыло носа двигалось, она заметно подпрыгивала. Хоу Лянпин с малых лет знал эту физиономию. С первого класса он – отличник – и Цай Чэнгун – отстающий ученик – странным образом стали хорошими друзьями. Этот двоечник, как пластырь, приклеился к нему и ходил хвостом, списывал домашние работы и грелся в лучах его авторитета, благо Хоу Лянпина в классе уважали. В начальной школе недоучка Цай Чэнгун слушался лишь своего товарища, что вполне удовлетворяло тщеславие маленького Хоу Лянпина. Повзрослев, они разошлись в разные стороны: Цай Чэнгун подался в коммерцию, Хоу Лянпин – на госслужбу. Общаться им теперь было некогда, однако их дружеские чувства оставались глубокими.
Хоу Лянпин спросил:
— Ты очень ловкий в делах, как же ты ухитрился потерять права собственности на акции фабрики?
— Коррупционер меня погубил! – решительным голосом ответил Цай Чэнгун. Судя по рассказанному Цай Чэнгуном, его действительно обидели, причем сильнее, чем Доу Э.